Виктор Бабарико: «Беларусь превращается в сообщество IT-пэтэушников»

Бизнес • Вика Луд
Будущее будет зависеть от трех степеней свободы: деньги, персонал и технологии. Такой принцип сформулировал председатель правления ОАО «Белгазпромбанк» Виктор Бабарико на последней встрече образовательного проекта Bridge. KYKY собрал самые любопытные размышления о будущем экономики от самого известного «банковского футуролога».

Никто не хочет покупать недвижимость и строить – все хотят ей пользоваться

Есть три степени свободы: деньги, персонал и технологии – и их свободное перемещение. И эти свободы будут базироваться на трех принципах: развитие краудмеханики (крауфандинг, краудсортинг и так далее), экономика предзаказов, формирование целевых групп, где потребитель является самым ключевым звеном, а не эксперт, который решает за него.

Продукты, которые мы будем производить, будут оплачиваться за время их использования, а не за время их существования. История продажи недвижимости сейчас – это не проблема Беларуси, это история всего мира. Никто не хочет покупать недвижимость и строить – все хотят ей пользоваться. Представьте, если парень хочет раз в неделю отвезти девушку на Alfa Romeo в ресторан, ему необязательно покупать машину за 150 тысяч долларов – можно просто заплатить 100 долларов и взять ее на этот один раз. И тот, кто предложит это, тот и выиграет, а к этому мы придем – вопрос только когда.

Сохранить – это значит умирать

Та самая надежность, которая сегодня дается банком, будет развиваться тремя путями – в краудфандинге, краудэкспертизе и с помощью бизнес-акселераторов.

Банковская система – умирающая система. Я абсолютно убежден, когда стратегия человека, корпорации, страны именно «сохранить» – это значит умирать. Поэтому когда на самом верху слышу, что стратегия Беларуси что-то сохранить, я думаю, что мы медленно умираем.

Сегодня банк оказывает всего лишь три услуги: кредитную, депозитную и расчетно-кассовую. А все эти сто пятьдесят продуктов – это удовлетворение всех ваших потребностей, только разным инструментарием. В будущем не будет одного института принятия решения о надежности проекта, в который люди финансируют. Вероятно, будут площадки краудфандинга, которые уйдут от маргинальных лиц и станут работать по принципу предзаказа. Они перейдут на категорию масс-маркета, где можно будет продавать товары до 200 долларов, а статистика показывает, что товары, которые покупают на таких площадках – очень дешевые. Представьте, что продукт проходит верификацию рынком на площадке. А теперь представьте банковского эксперта, который будет субъективно оценивать, купят ли товар или нет. В этом плане краудфандиговая площадка более реалистична, чем мнение экспертов.

Малый и средний бизнес будет развиваться с помощью бизнес-акселераторов, но это будет акселератор не как в IT, где задача – придумать и продать компанию. В этой истории передача «Мой бизнес» на ОНТ показала, что из ремесленников можно сделать бизнесменов, а из компаний – хорошие компании.

Как помочь Васе, у которого два человека что-то там пилят, развиваться? Ему что, MBA получать для этого? Сейчас нет понятного перехода между кустарным бизнесом и большим. Эту проблему могут успешно решить акселераторы.

Нас ждет краудовское будущее, где на какой-то площадке наши же банковские экономисты будут продавать свою экспертизу о финансировании, мобильно предоставляя любую запрашиваемую информацию.

Писать код могут школьники. А кто будет придумывать технологии?

В IT мы наблюдаем то, что когда-то наблюдали в 90-х: все хотели быть бандитами и проститутками, потом бухгалтерами и банкирами, потом владельцами интернет-ресурсов, а сейчас – все хотят быть программистами. Это все волны. Мы видим рост школ программирования: тебя сегодня учат писать код, как когда-то учили строгать по дереву. Беларусь превращается в сообщество IT-пэтэушников. А кто делает продукт? Из всех компаний только максимум тысяча специалистов делает конечный продукт. Остальные где-нибудь пятьдесят тысяч – пэтэушники, которые пишут код. Зачем нам институт? Давайте с 9-го класса учить писать код, чтобы к 11-му они становились программистами, как когда-то с 9-о класса шли в ПТУ.

Я не хочу никого обидеть, но с точки зрения профессии это средне профессиональное образование. А вот как сделать, чтобы следующий шаг в IT тоже был сладким – вот это загадка и вызов для лучших учебных заведений. Поэтому я считаю, что IT – это часть индустрии. А кто будет придумывать технологии? Очень обидно будет, если это будут придумывать не беларусы. Потому что мы все будем писать код.

Персонифицированное будущее

Важно понимание персонифицированности завтрашнего дня. Раньше заканчивали институт и «шли в профессию, чтобы зарабатывать». А сегодня если я умею вязать, например, я могу, не выходя из дома, продавать свою продукцию через интернет и иметь миллиардный рынок. Каждый из нас – носитель какого-то умения, и для этого необязательно принадлежать к какому-то сообществу или организации. В будущем мы будем продавать именно свои умения.

Эволюционный закон: конкуренты, банкротство – это инструмент для развития

В мире мы наблюдаем два пути развития экономик. Что сейчас делает первая десятка мировых компаний – они покупают, но не интегрирует, не сливают в одну. Google приобретают другие компании, и те не становятся Google – они остаются самостоятельными. Что делают другие экономики? Если банкротятся предприятие, куда пристроить 40 тысяч людей, которые там работают? Никто не может отменить эволюционный закон: конкуренты, банкротство – это инструмент для развития. Соответственно, не будет крупных – будут индивидуальные.

Правильное государство будет становиться владельцем основного капитала

В начале у государства стояла оборонительная задача, на что уходил огромный ресурс, – оно защищает национальность. Национальность хороша для определения себя как человека, но она плоха для вовлеченности человека в обмен. И сегодня государство должно перейти от оборонительной политики к развивающей и интегрирующей – кто будет владеть инфраструктурой, которая будет означать для всех нас «средство производства».

Правильное государство будет становиться владельцем основного капитала и давать нам, индивидуумам, развитие вширь. И, возможно, пропадет эта необходимость пока в очень важной оборонительной функции.

Стол IKEA и кадиллак Escalade. Какие мировые бренды наладили производство в Беларуси

Бизнес • Михаил Марков
Что есть в вашем доме беларуского производства? Ну, кроме стола IKEA и пальто Marks&Spencer, наверное, еще молоко в холодильнике? Не спешите отпускать саркастичные шутки. KYKY выяснил, какие зарубежные бренды используют беларуские производственные мощности, чтобы создавать продукцию, которую скупает весь мир. В списке – как раз шведская мебель и британский бренд одежды.