Не «ватник», а культурный феномен. Организаторы «Дорогой редакции» комментируют привоз рэпера Хаски в Минск

Культ • Настя Рогатко
В редакцию KYKY пришло письмо читателя, возмущенного «культурной экспансией», которой подвергают нас организаторы серии вечеринок «Дорогая редакция» привозом рэпера Хаски в клуб Burlesque сегодня вечером. Московские СМИ называют его «надеждой российской музыки», а сам Хаски «топит» за ДНР и называет Крым русским. Мы зачитали организаторам жалобу и записали их ответ.

С Денисом Клевитским и Захаром Шлимаковым мы встречаемся в «Чебуречной». Место выбрал Денис, а Захар говорит, что это – начало эпатажа. Из колонок вещает весь топовый плейлист российской поп-музыки, поэтому этот разговор в стиле городских сумасшедших мы начинаем под «Стиль собачки», а заканчиваем под «Ладу Седан». Кстати, о собачках...

KYKY: Откуда взялся рэпер Хаски?

Захар: Он родился в городе Улан-Удэ, его мама родила.

Денис: Скорее всего, в панельке.

Захар: Сейчас уже невозможно быть кем-то откуда-то. Мы достоверно знаем, что Дмитрий Кузнецов (настоящее имя Хаски – Прим. KYKY) приехал в Москву и стал рэпером.

KYKY: Окей, он московский рэпер-ватник, вас ничего не смущает?

Денис: Что такое ватник?

Захар: Я вообще не в курсе этой ситуации. Я с точки зрения творчества оцениваю людей, без их бэкграунда. Может, кто-то ест детей.

KYKY: То есть если кто-то ест детей, вы всё равно его позовете?

Захар: Ну если это установленный достоверный факт, то нет. Я вообще-то был против привоза артиста Хаски на «Дорогую редакцию». Мне не нравится эта музыка, стихи. Я против конкретного исполнителя. Но скорее всего все напьются, потанцуют, повеселятся, угорят – будет весело. Вечеринка состоится. И вот если посмотреть немного сверху – не все ли равно, какой рэпер или диджей? Этого не хватает – чтобы люди в какой-то день могли просто собраться вместе и потанцевать.

KYKY: Потанцевать они могут, но под что-то, что не резонирует с их либеральной идеологией.

Денис: Мне нравится, когда что-то резонирует.

Захар: А нормально, что Оззи Осборн откусывает на сцене голову летучей мыши?

Денис: А это же неправда, он не откусывал, это был шоколад.

Захар: Вот этот набор легенд, представлений и слухов, ватников… Мы же не знаем, чем живут многие зарубежные исполнители. Даже вот она (из колонок льется русская попса).

KYKY: Позвали бы такую певицу на вечеринку?

Захар: Если бы из этого можно было сделать интересную историю, то да. Дорогая редакция все-таки делается с какой-то мыслью, имеет право на любого рода провокацию. Чем скорее все расслабят булки, тем всем будет комфортнее.


Денис: Булки как раз разжимать нельзя!

KYKY: Это значит, что вы можете позвать кого угодно?

Захар: Мы можем позвать кого угодно, кто нам понравится.

Денис: Я против деления людей на ватников и неватников.


KYKY: Кобзона бы позвали?

Денис: Мы бы никогда не позвали нацистов, фашистов.

Захар: Мы могли бы.

Денис: Я бы в этом не участвовал. 


KYKY: Некоторые вообще не согласятся, что есть сильная разница между нацистами и теми, кто «аннексирует Украину».

Денис: Таким людям надо созвать торжественное комсомольское собрание, на котором приговорить нас к нескольким годам исправительных лагерей, чтобы мы более четко выучили либерально-демократическую идеологию. Возможно, мы в ней хромаем. Мы готовы к труду, исправлению и покаянию, если нам докажут, что мы неправы.

Захар: Свою ошибку готовы искупить кровью.


KYKY: О крови. А если будет драка?

Захар: А почему должна быть драка? Это же бытовое противостояние.


KYKY: Идеологическое.

Захар: Ну какая идеология, если кто-то просто кому-то не нравится!

Денис: Нам не нравятся идеологи любых форматов. Поэтому, возможно, если они придут, мы сами их п**дить и будем. А если честно, мы осознаем, что каким-то людям может не нравиться то, что мы делаем.

Захар: И это придает нам сил.

KYKY: Вы реально рассматривали Хаски просто как музыканта?

Кадр из клипа Хаски «Пуля-дура»

Захар: Мы рассматривали его как культурный феномен.

Денис: Мне прислали ссылку на клип «Черным Черно». Я с похмелья послушал семь раз, Игорю Юхневичу (третий организатор «Дорогой редакции» – Прим. KYKY) тоже понравилось. Таким нехитрым образом мы принимаем решения.

Захар: Расскажи про культурный феномен.

Денис: Мы не то чтобы культурологи. Но у Хаски прекрасная поэтика, хорошая и сложная рифмовка.

Захар: То, что называется флоу. Для исполнителя важно найти свои выразительные средства. Как правило, они лежат в области лирики или звука. Я когда послушал альбом (мне пришлось это сделать, ведь мы привозим этого исполнителя), понял, что это какой-то очень русский хип-хоп, все его уланудэшные подвывания – очень самобытные. За этим интересно наблюдать, хотя можно совершенно не разделять это творчество. Но оно имеет право быть.

Денис: Был такой писатель Исаак Бабель. Он однажды собрался и поехал на гражданскую войну, где вместе с красными командирами махал шашкой и довольно живописно этих командиров описывал. И получилась хорошая книжка «Конармия» – что мы должны с ней сделать? Приговорить к товарищескому суду?

Это пример того, как мы должны относиться к Хаски. Ты говоришь, что он ватник и «крымнаш», а я смотрю на него с эстетической точки зрения.

В нашем мире люди имеют право обладать какой-то политической позицией и возможность общаться между собой, если их точки зрения не совпадают.

KYKY: Что делают на вечеринке люди, которым не нравится музыка?

Денис: Как обычно – они начинают жаловаться и писать об этом на KYKY.

Захар: Ну ты рассчитываешь, что кто-то будет тебя веселить, развлекать, какую-то музыку тебе ставить или коктейли вкусные давать – в этот момент у тебя появляются точки, по которым тебе может что-то не понравиться.

Денис: Но мы ждем всех, у кого есть 20 рублей на вход.

Захар: Кстати, 20 рублей за вход тоже может кому-то не понравиться.

Денис: Меня бесит, надо было делать 35.

KYKY: И сколько к вам придет людей с таким входным билетом?

Денис: Мы бы хотели триста, рассчитываем на 70-80, но придет 20.

«Дорогая редакция», фото: Катя Шумак

«Дорогая редакция», фото: Катя Шумак

KYKY: Почему?

Захар: Ну кто пойдет на нелатентного ватника?

KYKY: «Дорогую редакцию» обвиняют в том, что это тусовка для своих, и если ты никого в ней не знаешь, то делать там абсолютно нечего.

Денис: Я стараюсь обращать внимание как раз на тех, с кем я не знаком, потому что те, с кем я уже знаком, со мной не общаются.

Захар: Есть же отличный навык растворения в толпе, алкоголизм тоже помогает в незнакомых коллективах. Вот чувак из Бразилии, который снимал фильм и «Дорогую редакцию», – мы же с ним не были знакомы, но столько всего обсудили за одним бокалом портвейна. И он дальше уехал, а мы все еще дружим. Вечеринки для своих – это либо тебя зовут, либо ты туда просто не попадешь. У нас вечеринка не для своих.

Денис: Когда мы делали первую «Дорогую редакцию», процентов 70 людей мы знали хотя бы в лицо. Сейчас, к счастью или сожалению, это разные люди. Возможно, все они чувствуют себя одиноко и не в своей тарелке.

Захар: Скорее всего, им не нравится музыка, наш ужасный звук и неприятный свет. Но что делать с человеком, которому что-то не нравится? Мы же не общепит, где мы должны кого-то порадовать или ублажить.

KYKY: Выводили когда-нибудь людей, которые дебоширят?

Денис: Нет! Только, по-моему, в Эль Пушке когда делали вечеринку, на улице что-то такое было…

Захар: Да, там Короткевич ушаталась.

Денис: Было ещё что-то в «Хулигане».

Захар: Я сразу вспоминаю ролик, где Митя Писляк перешел на английский. Кек-кек-кек камон. Вот это максимальный уровень агрессии, зафиксированный на «Дорогой редакции».

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Глухонемая актриса Яна Новикова: «Днями репетировала, старалась вжиться в образ героини-проститутки»

Культ • Алёна Шпак
Яна Новикова стала известной после роли в фильме «Племя» Мирослава Слабошпицкого. Фильм описывает жизнь глухонемых и слабослышащих подростков, живущих в специализированном интернате, на самом деле больше напоминающем тюрьму. Слоган к фильму говорит: «Для любви и ненависти слова не нужны». Действительно, за весь фильм вы не услышите ни одного слова — только язык жестов и мимики. Все актеры, участвующие в картине, действительно глухонемые.