Как белорусская студентка координирует бунт дальнобойщиков в Москве

Боль • Николай Янкойть
Представляете, чтобы в Беларуси обычные люди неделями поддерживали протест обычных работников, носили им еду и деньги? KYKY поговорил с Таисией Никитенко – студенткой-журналисткой из Витебска, которая стала пресс-секретарём лагеря протеста дальнобойщиков в подмосковных Химках. История из первых уст: почему Тася выбрала для себя этот путь, и чем живёт лагерь фур и их водителей.

История присоединения Таисии Никитенко к протестам российских дальнобойщиков проста, и Тася не видит в ней никакого героизма. Началось всё с бутербродов. «Я увидела в Твиттере, что дальнобойщиков гонят по Ленинградке, что ребята хотят поесть и выпить чаю. Я привезла им бутерброды, и так с ними и осталась», – рассказала Тася в эфире «Дождя». В беседе со мной добавляет: «Я очень хотела помочь, потому что мне понятна идея, за которую они сейчас бастуют».

Тася Никитенко на пикете в Москве у посольства Беларуси, фото из Facebook

Таисия Никитенко родом из Витебска, в Москву переехала, чтобы учиться в московском Институте журналистики и литературного творчества. Сейчас Тася на втором курсе. Когда она приехала в Химки, оказалось, что водителям здесь нужны не только и не столько бутерброды – им нужны люди. Во-первых, чтобы привозить еду, медикаменты и топливо – дальнобойщики проводят на стоянке круглые сутки, спят в своих машинах, и топливо им нужно, чтобы прогревать кабины. Во-вторых, чтобы рассказывать о событиях в СМИ. Государственные СМИ «сливают» протест, пишут о нём пренебрежительно, да и просто стараются как можно реже о нём упоминать. У независимых журналистов информации мало, да и та смешалась в кучу. Разные политические силы пытаются «присвоить» протесты, а лидерство в акциях уже пытались приписать себе разные люди, которых дальнобойщики и в глаза никогда не видели.

Интернет на стоянке в Химках, по словам Таси, глушат, стабильной связи нет – вся информация собирается по кусочкам, все коммуникации проходят не без проблем.

Когда девушка поняла, что может помочь чем-то большим, чем бутербродами, то без раздумий взялась за дело: решила остаться в лагере в Химках и помочь скоординировать его действия. Пропуски занятий, по её словам, в университете принимают адекватно – ведь здесь она работает по своей прямой специальности.

Что происходит, и против чего бунтуют?

Кратко введём в курс дела тех, кто не слышал о протестах российских дальнобойщиков (или слышал только краем уха). 15 ноября в России был запущен «Платон» – система взимания оплаты за проезд большегрузных автомобилей (максимальной массой более 12 тонн) по федеральным трассам РФ. Название – сокращение от «плати за тонны». По правилам системы, перевозчик должен зарегистрироваться на сайте «Платона» и перед рейсом пополнять кошелёк в своём аккаунте на сумму, нужную для оплаты запланированного маршрута. Стоимость одного километра дороги – 3,73 российского рубля (или приблизительно $1 за каждые 18,5 километров). За неоплату проезда предусмотрены штрафы: 5 тысяч рублей для водителей, 40 тысяч – для индивидуальных предпринимателей и должностных лиц, ответственных за грузовик, 450 тысяч – для юридических лиц. Штрафы за второе нарушение – до 1 миллиона российских рублей.

Фото: avto.kazanfirst.ru

Новый дорожный сбор стал третьим логистическим налогом в России – там уже действуют транспортный налог и акциз на дизельное топливо. Неудивительно, что протесты начались ещё до пуска «Платона». 10 ноября правительство России пошло на скидку: снизило цену на проезд до весны 2016 года до 1,53 руб/км, а до конца 2018 года – до 3,06 рубля. Но это не стало решением проблемы, и 11 ноября дальнобойщики начали первые акции протеста. Через неделю акции охватили уже 24 региона России. 25 ноября водители со всей России заявили, что намерены двинуться маршем на Москву. Через два дня в Москву въехало 200 дагестанских фур, а 4 ноября фурам удалось частично перекрыть МКАД, однако в целом «Поход на Москву» был сорван.

Госдума РФ на протесты отреагировала: депутаты согласились снизить штрафы за неоплату почти в 100 раз (5 тысяч за первое нарушение, 10 – за повторное), а вице-премьер РФ Дворкович пообещал, что система начнёт работать не только по пред-, но и по постоплате. Медведев, однако, утверждает, что ввод «Платона» – правильное решение, а Путин и вовсе молчит о проблеме. Протесты продолжаются: водители фур не идут на компромиссы, их устроит только полная отмена «Платона». Под Москвой дальнобойщики разбили два лагеря: один – на юго-востоке, на Каширском шоссе, другой – на северо-западе, в Химках, где наша героиня, студентка Тася Никитенко, и стала пресс-секретарём.

Как дальнобойщики приняли студентку Тасю

Представьте ситуацию сами: хрупкая 19-летняя студентка координирует действия водителей 12-тонных фур. Спрашиваю у Таисии, не обижают ли её суровые мужики, воспринимают ли серьёзно: «Проблем, тьфу-тьфу, нет. Оберегают меня и кормят. Кто-то даже не совсем понимает, чем я занимаюсь, а кто-то считает, что я большая молодец. И мужики совсем не суровые: добрые, честные и гордые. Я их всех немножко люблю».

Тася взяла на себя много обязанностей: «Я держу контакт с прессой и правозащитниками, мониторю бытовые нужды, слежу за порядком». Все важные бытовые моменты девушка постит на своей странице в Facebook, а оттуда информация разлетается дальше. У одного из дальнобойщиков, Сергея, начинается сильная ангина – Тася ищет для него врача. Находит – на днях Сергею сделали операцию. Нужны вещи – высылает запрос: «Можно привезти солярку, питьевую воду, некрепких сигарет (типа синего винстона)».

Дальнобойщики на парковке IKEA Химки, фото: moslenta.ru

Протесту не удаётся разрастись количественно, хотя желающих присоединиться много: полиция, ГИБДД и ОМОН просто не пропускают грузовики к стоянке, перекрывают все подъезды. Но с дальнобойщиками солидарны сотни простых москвичей: каждый день они привозят вещи и высылают деньги. «Поддержка потрясающая, меня тут совсем раскормили!» – благодарит Тася. – «Люди везут горячую еду бидонами, наполняют пустые канистры соляркой. Музыканты приезжают, да и просто люди приходят пообщаться. Первое время наши парни боялись всякой помощи. Сейчас всё в порядке, но удивляются до сих пор». Представляете, чтобы в Беларуси обычные люди днями, неделями поддерживали протест обычных работников, носили им еду и деньги? Большинство просто побоялось бы ехать к лагерю. А тех, кто не побоялся бы, наверняка быстренько забрали бы «под протоколы».

Отчёты о тратах денег, которые россияне присылают дальнобойщикам, Тася каждый вечер выкладывает в сеть: снимает на фото чеки и постит фотографии на ту же страницу в Facebook. Деньги уходят на интернет, на топливо, на нужные продукты. У многих водителей, которые протестуют в Химках, дома остались семьи, а вместе с семьями – кредиты. Солидарные россияне привозят деньги и на их погашение, ведь пока дальнобойщики протестуют здесь, никакой зарплаты они не получают. Водители пишут трогательные расписки: «Я, такой-то и такой-то, взял из общей кассы столько-то рублей на погашение кредита». ФИО, дата, подпись. Каждый здесь готов отвечать за свои действия, каждый отвечает за себя. А юная Тася отвечает ещё и за всех вместе.

Поддерживают, конечно, не все – хватает и злых языков. «Начиталась я в интернетах всякого за это время», – признаётся девушка. – «Но от мужиков ни одного грубого слова не услышала. Я с ними круглосуточно, поэтому я сама уже почти дальнобойщик».

История этого протеста ещё не окончена. Тася рассказала мне, что в ближайшее время лагерь дальнобойщиков ждёт важных встреч и решений. В пятницу, 11 декабря, в её Facebook появилось очередное сообщение: «Перевозчики готовятся к крупнейшей акции, но все подробности пока держим в секрете, т.к. это может помешать осуществлению плана. Совсем скоро вы сами все увидите». Может, и в самом деле увидим.

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Споры кончились. Дзякуй, Святлана, за банкетную прамову пасля Нобеля

Боль • редакция KYKY
Вечером 10 декабря Светлана Алексиевич получала диплом и медаль из рук шведского короля. А белорусы все ждали, что она скажет в речи после Нобеля. И она сказала. Речь на нобелевском банкете ставит все точки над «i» – больше споров на тему того, чья она писательница, где ее родина и мова, быть не должно. Публикуем текст банкетной речи.