Кровавый бан. За какие провинности беларусы блокируют друг друга в соцсетях

Боль • Ольга Родионова
Интернет-жизнь мало отличается от реальной. Бан – отношения между людьми, которые прячутся за набором нулей и единиц, но от этого не перестают быть личностями со своими тараканами, истериками и эмоциями. KYKY вспомнил самое «кровавые баны» беларуских соцсетей. Что может развести умных людей по разные стороны баррикад?

Если в офлайне мы понимаем необходимость быть няшечкой и не ссориться из-за пустяков, то в Интернете такого ступора нет. Несложно оскорбить человека, глаз которого ты не видишь. Невоможно же получить по морде от ника pupsik92 с котиком на аватарке – это нереальная персона. А слить куда-то свою агрессию надо. Тем более, инструмент подходящий всегда под рукой – бан, то есть статус, не позволяющий человеку оставлять у тебя на странице свои комментарии или вовсе заходить на нее. Когда представляешь, с каким лицом pupsik92 с котиком на аватарке прочитает «Вы внесены в черный список», «Данный пользователь запретил вам комментирование своих публикаций» …эх, много можно отдать, чтобы увидеть, как в одно мгновение богоподобный лик человека превращается в глупую голову свежемороженого хека. И когда ты жмешь на кнопку «бан», то вряд ли думаешь, что блокируешь князя Мышкина, а не идиота. Впрочем, не исключено, что по ту сторону монитора о тебе думают симметрично.

Пиарщица Julia Prlab против блогера Anton Motolko: метание ядра в голову оппонента

Julia Prlab: «Мотолько пиарится на всем.Открой его Twitter и посмотри на него и его безмозглых подписчиков, которые делают чей-то скрин и начинают поливать дерьмои без возможности ответить. Просто ради забавы. Это неэтично, с моей точки зрения. Я не хочу, чтобы мое имя ассоциировалось с этим. Он упоминает меня при каждом удобном случае, а потом радостно потирает ручки, если я реагирую. А его «друзья» делают скрин моих подзамочных высказываний, и передают ему, а он у себя – отрывается. Он подставляет людей. Тех, кто делал ему хорошие дела. Но публично все молчат. Потому что знают – в ответ столько дерьма вылезет. Мотолько угрожал мне какими-то компроматом и что так меня обо*рут его друзья , что я из дома не смогу выйти, что затравят в интернете… А за моей машиной сколько охотился…

Он приходил на парковку у моего офиса и искал, как я запарковалась. Это ненормально, шизофренично. Он известный, симпатичный, у него есть и деньги, и слава (пусть и мерзкая).

Почему он ко мне привязался? Я не знаю, за что настолько больное я его зацепила. Он выследил мой смарт, который стоял у офиса. Там парковка странная – заезжаешь одним колесом на тротуар. Сфотографировал и написал в ГАИ «телегу». Меня вызвали. Там рассказали, что он их достал. Что самого его оштрафовали за парковку, и он начал снимать других и слать им. Мол, если меня, то и всех давайте. И отчество его сказали. Он его на всех письмах, которые пишет в инстанции, замазывает. Не знаю, может стесняется, что – Гадимович. Когда я стала это озвучивать, он озверел и начал свой джихад.

Julia Prlab, фото из Facebook

Ну, а по последним событиям, я считаю, что БТ ему сделало подарок. Раньше был просто пиар, а теперь он всенародный герой и змагар. Он им должен в ноги поклониться. Да и его эти «фанаты» неискренни с ним же. Написал какой-то, мол, коллеги-фотографы не пришли поддержать Мотолько в суде. А дело в том, что он «намотолил» уже половине города. Его ненавидят, только очень кулуарно. Потому что в открытую все это написать может пара человек, которые тут же получают травлю, как та же Лена Стогова».

Anton Motolko: «Я баню только оскорбления, ольгинцев и бессмысленный флуд в комментариях, уводящий от основной темы. Людей, у которых, возможно, имеются какие-то психические отклонения, не могу судить. Ведь при этом, насколько мне известно, она [Юлия] влазит чуть ли не в каждый пост, где меня обсуждают и добавляет от себя что-нибудь. Пренебрежительно указывая отчество с маленькой буквы (придумала, что я его скрываю), подробности моей личной жизни и семейных нюансов. И коверкая фамилию, чаще всего. С чего всё началось? Мы где-то поспорили в комментариях, связанных с ситуацией с парковкой в центре города. У нее там офис был, поэтому, естественно, ей стало жалко, когда сделали там платную парковку. Обычный эгоизм, ничего особенного. И любой аргумент пропускается мимо ушей.

Антон Мотолько, фотошоп из Facebook

Это похоже на ситуацию с дерьмом. Больше влазишь – больше измазываешься. С ее стороны за это время была только клевета, искажение фактов и выстраивание ситуации в свою сторону. Мне не интересно сейчас тратить время на это. Я человек горячий, могу вспылить и попрокалывать, например, шины :) Потом сиди за это. А кто тогда будет троллить наших чиновников вместо меня?»

Ведущий «Экономики на пальцах» Сергей Чалый vs блогер Андрей Кабанов и тролль Юрий Гончар: многоугольник, но не любовный


Сергей Чалый: «Примерно 90% в моем бане – это всякая «вата», набежавшая под постами во времена майдана-крымнаш-новороссия. Скорее всего, люди приходили откуда-то издалека именно с целью нахамить. Ну и блогер Кабанов у меня забанен, не помню уже, за что. Но как то чище стало… Все остальные находятся в бане за переход к личным оскорблениям вместо аргументов. Раньше предупреждал, что за это баню, теперь перестал, просто сразу беру и делаю. Также у меня забанены обычные подозреваемые типа какого-нибудь Гончара Юрия. А он вроде у всех забанен. Не уверен, что это его настоящее имя».

Андрей Кабанов, фото: Сергей Михаленко

Андрей Кабанов: «Когда человек, ни разу не работавший экономистом, не имеющий практики в каком-то бизнесе, рассуждает в часовых программах об экономике, скорее всего, он льет какое-то дерьмо. Послушать его толковым экономистам – несет полный бред. Это такой фейк, который сам себя создал и не имеет отношения ни к чему. Его реакцией на меня был бан. В реальной жизни Сережа отличный парень, и при встрече я нормально с ним здороваюсь. Не трогаю его личное, никто из нас не бьет друг другу морды. Кстати, когда я публично пообещал набить морду Дмитриеву, тот предпочел откупиться денежно дважды, но, впрочем, сейчас, не об этом… Что касается экономических вопросов: я прогнозировал в 2011 году, что курс должен быть 20 000 рублей. Сергей Чалый пытался со мной спорить: ну вот и посмотрите, что мы имеем в текущий момент! Как экономист он мне неинтересен, он – никто».

По словам Андрея, жаль, регистрация в фейсбуке не требует справки из психоневродиспансера или результатов встроенного алкотестера.

Всех неадекватных не забанишь, но к этому следует стремиться. И относиться с пониманием к тому, что и ты сам можешь кого-то раздражать мыслями, котиками или селфачами.

Юрий Гончар на просьбу откомментировать ситуацию написал в личном сообщении: «Спросите у своей редакции какого **я они меня отключили от комментов под вашим говноресурсом». На логичный вопрос: «А сами как думаете?» парировал: «Да мне по**й». Кормить жирного синего тролля не входило в наши планы, поэтому дальнейшую переписку мы сочли бессмысленной.

Разработчик Михаил Ларченко vs Белтелерадиокомпания: Ой, всё!

За один из твитов фронтэнд-разработчик Михаил Ларченко получил блокировку от Первого телеканала. Посмеялся и стал жить дальше. В пресс-службе Белтелерадиокомпании KYKY сообщили, что впервые слышат эту фамилию, и надо бы выяснить у специалистов, ответственных за ведение соцсетей, «а был ли мальчик…»

Выйти позднее на контакт с Белтелерадиокомпанией не удалось, из чего можно предположить, что стороны без взаимных упреков разошлись как в море корабли. Вероятность еще одной встречи весьма мала, да и не особо-то и важна для обеих.

Политолог Сергей Марцелев vs фуд-блогер Арина Лисецкая: если ты знаешь чьи-то секреты – молчи!

Сергей Марцелев: «Мы с Ариной познакомились как наблюдатели на досрочном голосовании. Шутили над избирателями, считали их по головам. Арина ожесточенно раскрашивала рыбок в раскрашке, забранной у дочери. Почему то они у нее получались ядовито фиолетовые, с красными губами. Расхождения с данными комиссии на досрочном голосовании были скромно больше 300%. Это был так называемый «фокусный» округ. Оппозиция бросила на те выборы лучшие кадры. Слева сидел Чаусов. Ожидался даже Чалый, но, видать не дошел на пальцах. На досрочке мы с Ариной зафиксировали «карусель» – людей привозили в микроавтобусах, и они повторно голосовали. СМИ нас активно поддерживали. Пока не пришел голосовать опер КГБ с женой. Его я знал. Он принимал меня с этапа, когда везли из Бреста в «американку». Этот змеиный взгляд... Он, разумеется тоже меня узнал. «Добрый вечер, Сергей Владимирович. Выйдем, поговорим?» - «Мне запрещено говорить с избирателями. Я наблюдатель» – «Ну, смотрите», – сказал гэбист, продолжая улыбаться. В это время Арина сфотографировала издалека альбом избирателей, и громко пообещала, что адреса «гэбни» окажутся в открытом доступе в сети. Повторила угрозу в ЖЖ и ФБ. Честно говоря, я стал за нее опасаться. «Ну и чего ты рамсишь с ними? Тебя же не трогают. А если ответку кинут?» Основной день голосования мы с Ариной провели в УГРО Фрунзенского района. Минул месяц, как оттуда ушел Гайдукевич младший – нас просто продержали до конца голосования.

Мы с Ариной Михайловной договорились после выборов поехать «по грибы». У нее место было по ходу электрички – Талька, под Пуховичами. Поход за грибами закончился ссорой. Она была пьяна и хотела остаться в лесу. Куда я ее оставлю? Октябрь. Ни палатки, ничего. Она убежала. Я пожал плечами, пошел на станцию. Арина позвонила с рыданиями. Что на подходе к станции ее избили двое в черных масках. Я набрал смс ее шефу, лидеру одной из политпартий и ускорил шаг. На мне висел условняк, и меня могли закрыть просто так, но не это было важно. Что с Ариной? Она сидела на платформе и рыдала. Я ничего не мог понять из ее всхлипываний. Сломали руку, ударили головой об рельсу, надавали пощечин, показывали фото дочки. Назавтра она об этом расскажет Еврорадио. Я бы мог допустить, что она лжет, как обычно в пьяном виде. Но в электричку сел немолодой мужчина, который показывал мне: тссс! И провел рукой по горлу. Это я видел своими глазами. Через несколько дней мы с ней поссорились, но совсем не из-за политики. Оскорбленная в лучших чувствах Арина накатала пост, где назвала меня «отродьем НКВД». Пост прожил часа полтора. Финишной версией стало то, что руку ей сломал я #янебоюсьсоврать, а версию про масок заставил ее выдумать и всем рассказать. Судя по тому посту, в котором она сама признавалась в собственном алкоголизме и проблемах с психикой, я – дно и ад. Но даже, пусть после смешных, но угроз её мужа в Фейсбуке, я всё ещё думаю о вопросах этики и «братства кольца». Дай ей Бог счастья!»

Когда мы попытались выйти на связь с Ариной Лисецкой, неожиданно выяснилось, что большая часть редакции у нее также забанена. В комментарии Арина нам отказала. А у себя на странице в Facebook зачем-то разместила скрин личного сообщения:

Судя по всему, дальше в приведенных примерах нет смысла разбираться. Кто прав – кто виноват? Мнение редакции KYKY наиболее приближенно к тому, что сумел вывести писатель Виктор Мартинович.

«Хочешь прояснить вопрос – забей стрелку в переходе на Могилевской. Главное заранее оговорить: кто снял побои – не мужик»

Писатель Виктор Мартинович: «Кнопкой «бан» пользовался в исключительных случаях, когда уровень токсичности персонажа превышал санитарные нормы. Вспоминается один упырь с женским юзерпиком, который ежедневно и очень доверительно сообщал мне в мессаджах, как именно он будет извращенно наказывать очередного популярного блогера или блогершу. Я себя чувствовал в собственном же мессанджере то ли Клариссой Старлинг, то ли Ганнибалом Лектером. Его потом взяли санитары, так что мой жест был основан на верно поставленном диагнозе.

В последнее время даже к удалению из друзей по эмоциональным основаниям я не прибегаю – больше не фиг делать, как «разбираться» с кем-то таким образом. Хочешь прояснить вопрос – забей стрелку в переходе на Могилевской – там темно и всегда можно поговорить по душам, главное заранее оговорить: кто снял побои – не мужик. У меня давно превышен лимит в 5000 френдов, иногда хочется добавить действительно умных и ярких людей, с которыми встречаюсь в путешествиях. Для этого приходится извлекать из ленты людей, читать которых мне неинтересно. Эти люди порой считают, что с моей стороны это было каким-то «отношением» к ним – право дело, вот больше делать нечего!

Искренне смеюсь, видя очередной многословный статус на тему «меня расфрендил Мартинович» – как будто я читал, что они там у себя выдавали, как будто мне это вообще интересно!

В целом мое отношение к Facebook исчерпывающе выразил Анатолий Ульянов, я лишь добавлю, что из средства общения и объединения людей он превратился в механизм разобщения по тупым недоговоркам, интонационным недосказанностям. Если бы все непонятки разрешались живыми людьми в переходе на Могилевской, не произошло бы такого количества абсолютно дурацких ссор между умными парнями и девчонками! Поссорились, поспорились, подрались даже – но – помирились! – вот как всё работало в досетевую эпоху.

Виктор Мартинович в Imaguru, фото из Facebook

Теперь всё так: зафрендились, обиделись на херню, расфрендились, ненавидим-ненавидим-ненавидим! Социальные сети – как соревнование эго, лишенных тел, которые неизбежно приводят к распуханию этих самых эго – люди отрываются от самих себя и реальности, превращаются в одинаковые фоточки с Барби и Кеном, в статусики на тему того, как у них все зашибись. Рано или поздно Facebook и Instagram приведут к Третьей мировой войне, вот посмотрите! А впрочем – нет, не приведут, ведь драться все тоже будут в Facebook. Мой совет прост: читайте больше книг и гуляйте на свежем воздухе. Любите тех, кто рядом и миритесь с врагами».

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

«Не представляю, сколько мне нужно заплатить, чтобы я писал о «барацьбе супраць крывавага рэжыму». О чем молчат блогеры

Боль • Ася Поплавская
Может показаться, что белорусские блогеры готовы писать о чем угодно, лишь бы нагнать побольше трафика. А уж если за текст заплатят, вообще прекрасно. Но это не так. На деле, у «гражданских журналистов» есть ряд табуированных тем, о которых они писать не готовы. Даже за деньги. KYKY выяснил, о чем молчат блогеры.
Популярное