«Официально мы значились специалистами по сельскому хозяйству из СССР». Беларусы, воевавшие во Вьетнаме

Боль • Андрей Диченко
Первое ноября в этом году – 60-летняя годовщина начала затяжной войны в Индокитае, которая потом переросла в американское вторжение во Вьетнам. Победа осталась за Северным Вьетнамом в том числе благодаря и советским специалистам и технике. Андрей Диченко нашел беларусов, чья юность прошла в джунглях под Ханоем. Кто-то попал туда во время обычной срочной службы, кто-то уже был офицером. Этот материал печатался три года назад в журнале «Я», а KYKY публикует его сейчас, чтобы мы помнили не только Вторую мировую.

После Второй Мировой войны территорию Вьетнама, принадлежавшую Франции, захлестнула волна антиколониальных протестов. В итоге противостояние вылилось в масштабную войну за освобождение от французского правления, которая закончилась победой вьетнамцев в 1954 году. В том же году по итогам конфликта прошла Женевская конференция. В результате Вьетнам решили временно поделить по 17-й параллели на Южный и Северный. В Северном Вьетнаме Хо Ши Мин провозгласил курс на строительство социализма. Южный Вьетнам оказался под влиянием США и стран Западной Европы. Там же и началась гражданская война.

Несмотря на то, что американские военные специалисты были в Южном Вьетнаме с 1960 года, крупные армейские подразделения были переброшены в эту страну только в 1965 году. С этого момента на территории Южного Вьетнама началась полномасштабная война американской военной машины против партизан с применением химического оружия и ковровых бомбардировок. На территорию Северного Вьетнама американские самолеты ежедневно сбрасывали десятки тонн бомб с целью уничтожить всю инфраструктуру государства. В результате США по уши увязли в конфликте, а «обратка» настигла страну годами позже в форме антивоенного движения. Вьетнам – символ целого американского поколения. С одной стороны – тысячи искалеченных солдат и судеб. С другой – культура пацифизма и его катализатор в виде движения хиппи. Но Вьетнам оказался войной не только американцев и «местных» – туда отправляли советских солдат, в том числе и беларусов.

Петр Долженков. Военный инструктор во Вьетнаме с 1965 по 1966. Офицер ПВО

Во Вьетнаме я был инструктором практического обучения, офицером наведения. Вся моя деятельность сводилась к методике «делай, как я». Участвовал в противовоздушной обороне города Хайфон. Мне лично приходилось нажимать кнопку «пуск ракеты» и сбивать самолеты, а в это время вьетнамский расчет внимательно следил за моими действиями и учился. В основном мы обороняли мосты.

Был случай, отправили нас на север Ханоя защищать металлургический комбинат. И там мы сбили два самолета. Все потому, что первые годы войны бомбардировщики ходили очень плотным строем, максимум 100 метров друг от друга. Радиус разлета осколков – 300 метров. И обязательно в него кто-нибудь попадет.

У каждого самолета ВВС США была специальная аппаратура, которая по частоте ракетного канала определяла запуск нашей системы ПВО. На решение у пилота было несколько секунд: либо совершить маневр уклонения, либо катапультироваться. Потому что еще через пару секунд ракета достигнет цели, и тогда уже не спастись.
Однажды был сильный налет со стороны Тайланда, и вместо того, чтобы запустить в американские истребители ракету, я перевел антенну на РПК (радиопередатчик команд) вручную. Разумеется, у американцев на приборах сработал сигнал, что с земли была ракета, и они тут же катапультировались.

Пилоты подумали, что радиопередатчик запустился автоматом вместе с запуском ракеты. Потом пилотов поймали, а самолеты не нашли. И эти два самолета нам не засчитали в качестве сбитых.

В ноябре 1965 мы сбили 15 самолетов. Семь летчиков попало в плен. После того, как самолеты падали, американцы обязательно предпринимали попытки спасти своих летчиков. Особенно над морем, в районе Тонкинского залива. Каждый наш дивизион охраняли около 60 стволов зенитной артиллерии. Высота действия – не более 1800-2000 метров. Истребители летали значительно выше. Был курьезный случай, когда мы запустили ракету, а она была сбита совершенно случайно заградительным огнем зениток. Наверное, единичный случай в истории ракетостроения СССР.

В Тонкинском заливе символом нашего противостояния был американский авианосец USS Enterprise. Смотрели мы на него и понимали, что именно с «Энтерпрайза» на нас налетают бомбардировщики. Впервые я увидел эту махину, когда отработал со своей техникой трое суток, свернулся и прибыл на боевую позицию под Хайфон. Стояли мы тогда возле скалы на фоне моря и опасались, что на малой высоте самолеты нас накроют. Кстати, там же была наша первая стрельба, после которой мы ушли на вторую позицию. Немного позже на нашей первой позиции другой дивизион был разбит, и погибло 17 вьетнамских товарищей.

Виктор Васечек. Проходил срочную службу во Вьетнаме с апреля по ноябрь 1966. Сержант войск ПВО

В 1961 году я поступил в гродненский медицинский университет. И как я попал в армию, помню по сей день. На четвертом курсе университета, в начале октября во время лекции по акушерству к нам пришел староста потока и назвал восемь фамилий, в том числе и мою. Так я внезапно получил повестку в военкомат. Мы написали три письма в адрес министра обороны Малиновского, первого председателя ЦК Хрущева и председателю президиума верховного совета СССР Микояну. Естественно, нам никто не ответил.

29 октября 1964 года, на день рождения комсомола, я пополнил ряды советской армии. Сначала я служил под Москвой, в Новопетровске. Учебное подразделение ПВО. Через три месяца я отправился служить в Брянск, опять в часть ПВО. В конце 1965 года в нашу часть пригнали большое количество новой техники, и началась интенсивная учеба. А потом пошли слухи, что наш полк из пяти дивизионов отправляют во Вьетнам. Началась шумиха среди офицеров. Разумеется, все знали о том, что во Вьетнаме идет полномасштабная война, но никто не думал, что туда отправят целый полк. Чтобы не распространять информацию среди людей, в город приехали генералы и сказали, что никто никуда не поедет, а вся эта подготовка была частью обыкновенных учений.

Потом для переброски во Вьетнам сформировали сборный полк со всей страны из офицеров и солдат. И где-то в начале марта 1966 года нас переодели в гражданскую одежду. 28 апреля мы сели в самолеты и отправились во Вьетнам через Китай, где гремела «Культурная революция». Помню пересадку в Пекине, увешанном громадными транспарантами.

Во Вьетнаме было действительно «жарко». Температура 40 градусов по Цельсию и ежедневные бомбежки. К моменту нашего прибытия там уже вовсю воевали наши мужики.

Прежде чем вступить в бой, мы месяц ждали, пока прибудет техника. Потом нас разбили по вьетнамским дивизионам ПВО. Я был оператором РС (ручного сопровождения) С-75. В течение пяти месяцев мы сбивали американские самолеты. Кстати, по техническому регламенту С-75, по цели нужно было выпускать три ракеты. Мы же выпускали по две. Ежедневно в нашем воздушном пространстве было по 20-30 американских бомбардировщиков. Летели они со стороны Тайланда, Камбоджи, Лаоса, с американских авианосцев. Отовсюду.

Так как до армии я был студентом медицинского вуза, то кроме своих воинских обязанностей выполнял роль фельдшера. Иногда мы отвозили офицеров в госпиталь. Там же я один раз видел пленных американцев из сбитых нами самолетов. Мы украдкой заглянули в палату, где лежали два рыжеволосых летчика. Вот все, что я запомнил.

Во Вьетнаме официально мы значились специалистами по сельскому хозяйству из СССР. После возвращения в Союз и увольнения в звании старшины я продолжил учебу в университете.

Николай Блинков. Военный инструктор во Вьетнаме с 1967 по 1968. Офицер ПВО

Я был призван в армию 30 июня 1941 года десятиклассником и направлен в Горьковское училище зенитной артиллерии. В составе войск ПВО я прошел всю Великую Отечественную войну. После войны, в 1956 году я поступил в военную академию в Ленинграде. В 1967 пришла телеграмма, что мне нужно пройти медицинскую комиссию для возможности несения службы в условиях тропического климата. В этом же году меня командировали как военного специалиста во Вьетнам, обучать товарищей особенностями работы с зенитным ракетным комплексом С-75 «Двина».

Я был старшим группы советских специалистов во Вьетнаме в период с 1967 по 1968. Помню, как мы приземлились в Ханое на аэродром Залам. Одеты мы были, разумеется, в гражданскую одежду. Наши вьетнамские товарищи к моменту нашего приезда воевали уже два года.

Вообще, сами вьетнамцы обучались в наших академиях уже с 1965 года. Уже непосредственно в условиях войны советские офицеры проводили первых три боя, а уже потом отдавали все бразды правления зенитным комплексом вьетнамцам.
Моя группа состояла из 16 человек, с расчетом на то, чтобы по каждой системе был свой офицер. В основном мы возились с техникой. К моему приезду во Вьетнам, тамошние военные уже научились ей пользоваться. Поэтому нашей первоочередной задачей была установка системы ПВО на боевое дежурство и подготовка дивизиона к бою. Подготовка С-75 к боевым условиям занимала обычно до восьми часов и проходила всегда ночью, перед дневным выходом на позицию.

Из архивов Николая Блинкова

Из архивов Николая Блинкова

Первые три дня мы жили в небольшом городке под Ханоем вместе со специалистами из Польши, Чехословакии и других социалистических стран из Организации Варшавского Договора. Потом ночью мы поехали в Хайфон. Из него в деревню Кен, которая находилась по другую сторону реки Хонгха. Наш штаб расположился в бывшей школе. Там же мы встретили первый налет – американцы бомбили цементный завод.

Налеты проходили практически каждый день по несколько раз. Первый с утра, между 6-8 часами. Потом в обед. И вечером часов в пять. Это мог быть разведчик, или самолеты, которые сбрасывали бомбы замедленного действия в районе переправ. Один раз мы чуть под такую не попали.

Мы, советские специалисты, старались избегать прямого участия в пусках ракет, хотя бывало по-всякому. В нашем подопечном полку было шесть дивизионов, а, как правило – в боевых действиях участвовал один или два. Каждый дивизион включал в себя одну станцию наведения ракет и шесть пусковых установок.

Из архивов Николая Блинкова

Из архивов Николая Блинкова

Помню, как в октябре 1967 неподалеку от Тонкинского залива расположился наш 51 дивизион. Так получилось, что часов шесть утра два американских летчика парой совершали там облет с дежурного авианосца. На догоне в них пустили одну ракету и сбили обоих на высоте около восьми тысяч метров. На следующий день прибыл вьетнамский главнокомандующий ПВО генерал Ли Ван Чи который поздравил личный состав дивизиона и советских военных специалистов. Он сказал, что это в этот день сбили сотый за год американский самолет.

Живых американских военных я не видел. По этому случаю вспоминаю, как на нашем командном пункте висел кусочек проволоки вместе с кучей бирок на ней. Оказалось, это были номера сбитых американских самолетов.

Дмитрий Салашенко. Военный инструктор во Вьетнаме с 1972 по 1973 год. Офицер ПВО

В армию меня призвали в 1961 году. Отправили в Ростов-на-Дону, в радиотехнический полк связи. После службы поступил в Житомирское радиотехническое училище. Потом был направлен на охрану космодрома «Плесецк» – секретный объект в то время. Позже я служил в поселке «Мирный», откуда меня вызвали в Москву и сообщили, что я еду во Вьетнам. Шел 1972 год. Следующую неделю я проходил медицинское обследование и мне сделали несколько прививок. А потом мы сели на Ил-18 и полетели в Ташкент. Из него в Бомбею (Индия), потом в Калькуту (Мьянма) и наконец в Вьентьян (Лаос). Там уже до Вьетнама можно было рукой подать. Из Лаоса мы два раза поднимались в воздух. Первый раз не долетели из-за бомбежки Ханоя. Со второго раза через два часа оказались в городе. В 1972-м Ханой бомбили с утра до вечера. Впрочем, как всегда. Наша команда из шести человек поселилась в палатках среди джунглей.

Дмитрий Салашенко в юности

1972 год в истории Вьетнама известен одной из самых кровавых боен за всю историю войны. В декабре 1972 администрация президента США Ричарда Никсона решила поставить Северный Вьетнам на колени и затеяла операцию с широкомасштабным применением бомбардировщиков B-52. Американцы устроили на территории страны ковровые бомбардировки и хотели таким образом уничтожить Ханой за 12 дней. В это самое время я помогал вьетнамским товарищам с обслуживанием системы ПВО «С-75». Несмотря на то, что многие вьетнамцы уже успели к этому времени отучиться в СССР, во время бомбежек мы всегда работали вместе.

Сложно рассказать, какие ощущения возникают, когда ты видишь самолет с десятками тонн бомб, сметающих все живое с высоты 10-12 километров.

Помню случай с собакой, которая жила рядом с нами. Утром она почуяла неладное и прыгнула в яму, мы за ней. Через несколько секунд одна их бомб упала на нашу палатку. После того, как операция по уничтожению Ханоя провалилась благодаря нашей работе, мы отправились уже к Южному Вьетнаму, за 17 параллель. Наступил 1973 год. Теперь мы были в одних рядах с партизанами на территории Южного Вьетнама. Точнее, находились в составе полка ПВО, который был расположен в окрестностях города Винь, родины Хо Ши Мина. Если мы сбивали самолет, то сразу же уходили с позиции, потому что на следующий день от этого места ничего живого не оставалось.

Из архивов Дмитрия Салашенко

Сколько точно нами было уничтожено американских самолетов за этот период, я не знаю. Несколько десятков точно. В 1973 году было понятно, что американцы проигрывают эту войну. Когда я вернулся из Вьетнама, мне дали сразу два отпуска. На нервной почве у меня были проблемы с лицом – оно фактически гнило. Потом врач сказал, что все нормализуется, как только уйдет этот сильный стресс от войны. На память обо всех этих событиях мое имя занесли в «Золотую книгу» Вьетнама и наградили медалью.

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

«Раз уж суждено тебе отбывать наказание – живи и не рыпайся». Что удерживает беларусов от эмиграции

Боль • Мария Войтович
Беларусам одна случайная поездка за границу зачастую открывает глаза на то, что можно жить «по-другому». Особенно резко переживают политическую однообразность и экономическую нестабильность люди, которые пытаются здесь заниматься наукой и поднимать культуру. Одни успешно становятся экспатами, а другие пока только задумываются: а, может быть, ну его? KYKY спросил известных беларусов, что заставляет их думать об эмиграции и почему они до сих пор тут.