Солдат на танке и еще четыре истории жертв беларуской госсистемы

Боль • Вика Луд
Когда открываешь новостную ленту, Всё чаще вспоминается Оруэлл – он когда-то писал: «если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека – вечно». Ситуация с танком, врезавшимся в столб на репетиции парада, возвращает нас в двумерный мир, где сверху всегда есть контролеры-каратели, а снизу – во всем виновные козлы отпущения. Верхушка всегда на виду, а вот тех, кто в итоге оказывается виноват, либо ненавидят, либо забывают через час после приговора. Но давайте поговорим об этих людях.

Все наши рассуждения о системе начались с истории с танком, сбившем столб во время репетиции парада. Нас зацепила одна деталь: а что будет с солдатиком, который управлял этим боевым оружием на гусеницах? Говорили, за это ему положен военный трибунал – так армию опозорил. Вдобавок еще могут надрать уши старшие командиры. Для армии ты – подстава, а для людей – жертва системы, которая, возможно, и в армию попала не по свой воле. Крошечный человек в большей системе «виновных» и «надзирателей». Хотя и ежу понятно, что главной причиной того, что танк врезался в столб, стала скользкая дорога после ливня, и склон, по которому съезжал танк. Хотя Минобороны сказало «то, что он находится на гауптвахте, но это не соответствует действительности», история еще не закончилась. И будет обсуждаться аж до самого 3 июля. Хотя, согласитесь, наверняка и после.

Но парень на танке – далеко не единственный «козел отпущения». Давайте вспомним примеры, когда человек, независимо от количества денег, социального статуса или депутатской неприкосновенности, становится почти беспомощным в борьбе с беларуской системой.

Александр Муравьев как жертва завода «Мотовело»

Александр Муравьев – пожалуй, самая показательная жертва системы в бизнесе за последние годы. В прошлом году предпринимателя обвинили в выводе капитала, вывозе оборудования и в проблемах, связанных с функционированием предприятия, и «закопали» в тюрьме на 11 лет. Каждый эпизод его дела муссировался и обсуждался в СМИ со всех сторон: виновен или не виновен успешный бизнесмен? На судебной скамье, произнеся последнее слово, Муравьев, еле сдерживая свои эмоции, пытался раскрыть суть системы в бизнесе: «Работать надо не над станками, а над людьми».

Фото: БелГазета

Случай из бизнеса, о котором говорила вся страна и в котором у нас может быть подозрение, что предприниматель, сам того не предполагая или, может, недооценивая риски, попался в сети беларуской системы. Формально государство вручило бизнесмену бизнес-план и сказало: «Иди работай». А неформально: забирай завод и сделай его работающим. И он пытался это сделать – не получилось, потому что упал рынок. А в документах было написано: «Инвестировать 20 млн долларов в завод». Он их не инвестировал. Как бизнесмен он был прав. Но с точки зрения договоренности с государством он виноват, и его сажают в тюрьму именно за несоблюдение формальных договоренностей.

Справедливо ли наказание? Нет. Ну, нарушил договор – заберите у него все, что есть, сделайте его невыездным и пусть отдает государству половину заработанного. Но наказание – это единственное, что у нас принято доводить до конца.

Директор птицефабрики как жертва, которая однажды отказалась «купляць беларускае»

Если системе нужно тебя «сожрать», то не поможет и депутатская неприкосновенность, как не помогла она директору витебской птицефабрики Анне Шарейко. В июне 2014 года Генеральной прокуратурой было возбуждено уголовное дело в отношении директора ОАО «Витебская бройлерная птицефабрика» Анны Шарейко по фактам злоупотребления служебными полномочиями. Обвинили директора успешной фабрики и бизнесвумен в том, что «руководители птицефабрики на протяжении нескольких лет, будучи в составе конкурсной комиссии, принимали решения о закупках кормов и кормовых добавок у иностранной коммерческой структуры по завышенным ценам, что повлекло причинение птицефабрике ущерба в сумме более 4 млрд рублей, что является особо крупным размером». Более того, выгодные предложения от беларуских производителей отклонялись. Гособвинитель посчитал, что в результате незаконных действий Шарейко в короткие сроки построила дорогостоящий коттедж площадью 240 кв. метров, приобрела дорогую бытовую и электронную технику, «обеспечила себе материальное благополучие в будущем».

Фото: sputnik.by

На деле оказалось, что директор птицефабрики не соглашалась покупать беларуский корм, потому что тот не соответствовал соотношению «цена-качество». Такое самоуправство кое-кому не понравилось. На витебской птицефабрике говорят, что предложения поставщиков добавок в корм оценивалось не по цене за тонну, а по тому, какой в них содержится процент протеина – он является основным компонентом, необходимым для быстрого роста бройлеров.

И тут всплыли системные недостатки, которые так характерны экономике с большой долей государственной собственности. Возможно, закупка кормов была по цене дороже беларуских. Но ведь это еще не создает ущерба. Государство как собственник птицефабрики не может присутствовать на всех своих предприятиях одновременно, а управлять как-то надо. Поэтому функцию управления передают директору, а контроль государства как собственника проходит с помощью контролеров, которые не сильно погружены в детали, какой корм лучше для бройлера.

Для полного «системного» happy end скажем, что Анну Шарейко все-таки признали виновной, но освободили в зале суда с учетом отбытого наказания и амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне. Сейчас директор снова возглавляет фабрику и ударно показывает хорошие результаты роста продаж.

Учитель как жертва гибели ученика

На прошлой неделе две учительницы из Молодечно получили 4 года тюремного заключения. 44-летняя учительница физики и 32-летняя учительница иностранного языка сопровождали 20 учеников на сельскохозяйственное поле ОАО «Восход-Агро» для уборки картофеля. По своим служебным обязанностям они должны были обеспечить безопасность жизни и здоровья несовершеннолетних – как в пути, так и во время уборки.

Фото: Joel Sternfeld

После окончания работ 29 сентября 2016 года учительницы не проявили внимательность и предусмотрительность – и на 13-летнюю девочку на поле наехал грузовой самосвал. Водитель грузовика, сдавая назад, не посмотрел в стекло заднего вида. После гибели 13-летней Виктории Попчени выговоры получили директор школы, где училась девочка, и начальник отдела образования Молодечненского райисполкома. Выяснилось, что еще весной 2016 года Министерство образования рассылало письмо, где указывало на запрет привлечения школьников к сельхозработам. Но теперь уже все равно на это постановление – ближайшее время учителя проведут в тюрьме. Зачем разбираться в причинах и следствиях, если можно наказать учителя? Интересно, как еще государство хочет поднять имидж школьных преподавателей?

Энергетики как жертвы взрыва из-за спешки на ТЭЦ

Тоже совсем свежая история. 20 июня текущего года в суде Брестской области началось рассмотрение уголовного дела по взрыву в августе 2014 года на строящейся Лунинецкой ТЭЦ. На скамье подсудимых оказались генеральный директор РУП «Брестэнерго» и его ближайшие подчиненные.

Энергетикам было предъявлено обвинение в бездействии должностного лица, повлекшем тяжкие последствия, и причинение ущерба в особо крупном размере (ч. 3 ст. 425 УК). Двое также обвиняются в служебном подлоге (ч. 1 ст. 427 УК): по данным следствия, они внесли заведомо ложные сведения в акт готовности оборудования и систем защиты котла, что позволило приступить к пусконаладочным работам.

Но давайте разберемся в этой истории детальнее и посмотрим правде в глаза.

Фото: tut.by

С одной стороны, за срыв сроков ввода объекта какие-то должностные лица предприятия могли быть привлечены к дисциплинарной ответственности. С другой стороны, директор Белэнерго даже не принимал решения о строительстве на Лунинецкой ТЭЦ экспериментального беларуского оборудования – его обязали поставить. Оборудование, разработанное на беларуском предприятии, оказалось экспериментальным, и о том, как оно работает, знал очень узкий круг специалистов-подрядчиков, которые и указывали на некоторые недоделки. Но сроки запуска ТЭЦ поджимали – и надо было бы уже начать работать. В итоге случилась авария, и погиб человек.

Из показаний директора становится ясно, как предприятие загнало себя в этот угол: «Еще во времена визита главы государства на Пружанскую ТЭЦ, мы первые в Республике Беларусь построили станцию с современным оборудованием, европейским, которое всем понравилось. Тогда определились и сказали: вот по республике надо построить 20−30 станций. И родилось это постановление, государственная программа и так далее. Получилось так, что мы оказались заложниками ситуации – были в этом списке тем РУПом, где нужно было построить отечественное».

Судебные разбирательства сейчас продолжаются, и руководство Белэнерго не собирается отступать, считая себя невиновным. Но система говорит, что безнаказанным из такой историй выйти невозможно.

Что теперь нам всем делать?

Кадр из фильма «Стиляги»

Мы просто копнули медиапространство и взяли самые публичные истории. На вопрос «что делать?» на ум приходит только одно решение: провести хороший brainwashing и учиться видеть настоящие причины проблем, а не искать маленьких людей, на которых можно свалить ответственность. Но на это нужно немного времени и усилий над собой. Можно, конечно же, поддаться идеологии эскапизма. Зачем лезть в дела общественные – там опасно и скучно. Лучше заниматься «своими делами», и вообще пора «начинать с себя»: сходи на курсы личностного роста, организуй стартап, усынови собачку, обустрой лужайку возле дома. Однако попытка засунуть голову в песок еще не спасла жизнь ни одному страусу (кстати, именно поэтому страусы так вообще не делают). Вот и попытка закрыться в танке, оказывается, никого не спасает. Даже в нём можно не справиться с управлением.

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

«Смена поменялась – человека нет». Как я искала свою маму после её падения с эскалатора в метро

Боль • Ольга Родионова
Все мы ненавидим в кино моменты, когда герою по телефону сообщают, что с его близкими что-то случилось. обычно на экране персонаж уже через полчаса вбегает в приемное отделение больницы, где стражи порядка рассказывают, что случилось с потерпевшим родственником. А вот журналисту ольге родионовой пришлось столкнуться с такой же ситуацией в реальности – в Минске. И оказалось, у нас принято скрывать от близких состояние здоровья жертвы и даже записи с камер наблюдения в метро.