Владимир Парфенок: «В белорусской фотографии нет истеричности, крикливости»

Фотография
Владимир Парфенок, руководитель минской галереи визуальных искусств Nova, рассказал журналу КУ, как можно открыть галерею от отчаяния, как находятся талантливые люди и как учащихся Суворовского училища приводили смотреть на фотографии с обнаженными людьми.

Артура Мотолянца

В 2009-м году галерея остановила свою работу. Но в мае этого года вы вернулись. Что было последней каплей для вашего решения о возвращении?

Последней каплей можно назвать отчаяние от вакуума, в котором оказался Минск в плане фотографии. Закрылась тогда не только Nova, а и еще две галереи – «Мир фото» и «Zнята», началось что-то непонятное. Редкие фотовыставки проводились, но они были столь бессистемными, случайными и даже спорадичными, что казалось, будто бы катастрофа уже близко. И близко возвращение назад, когда никто ничем почти не занимался в этой области.

Ведь что такое галерея? Это, в первую очередь, группа единомышленников, объединенных идеей, например, «что есть фотография?». И они продвигают эту идею, делая выставки. А когда выставочные залы работают только по своему прямому назначению, когда кто-либо может прийти, и показать любую подборку фотографий, понимаешь, что некий процесс развития прекращается. Все-таки галерея задает вектор этому процессу, и без особых людей, модерирующих этот процесс, все превращается в хаос. Ощущение этого и заставило нас вернуться.

А сложно было вернуться?

Сложно, конечно. Особенно учитывая, что возвращаться хочется в какую-нибудь новую ситуацию. По сути же мы вернулись в такие же условия, от каких и убежали. Раньше мы арендовали помещение в Центральной публичной библиотеке имени Янки Купалы, и там в определенном смысле было гораздо больше условий для работы галереи. Помещение было большим, почти всегда свободным… Там мы существовали как совершенно некоммерческий проект. Саму библиотеку можно назвать нашим спонсором, ведь помещение нам давали бесплатно и даже выплачивали за работу небольшое вознаграждение.

Но потом был какой-то переломный момент в работе идеологических структур страны.  И администрацией библиотеки было принято решение не делать фотовыставки, потому что они могут толковаться двояко. В библиотеке решили, что лучше выставлять рисунки детской художественной школы, особенно после того, как последняя фотовыставка о Тибете вызвала неоднозначную реакцию у идеологических работников. А до этого момента мы десять лет работали, считай, душа в душу.

 

В начале мая вы заявили о начале и просвещения в сфере фотографии. Способствовало этому и новое сотрудничество с Центром фотографии. Получается, что вы единственные, кто говорит что-либо о фотографии, а не только работаете как выставочная площадка.

Да, по субботам мы устраиваем показы и обсуждения фильмов о фотографах и творческой фотографии, проводим встречи с авторами. Правда, встреча пока что была только одна, с Дмитрием Войновским. Он нам рассказывал о том, как была представлена фотография на Венецианской биеннале.

В будущем мы планируем больше таких встреч проводить, может быть,  даже приглашать кураторов галерей из-за рубежа.

Мы показываем фильмы о фотографии во время учебных курсов, но, как правило, учебного времени нам не хватает, чтобы показать все достойное. Поэтому мы и делаем публичные показы в рамках работы галереи, на которые может прийти каждый. Конечно, все это организовывать не так просто, но зато это расширяет нашу аудиторию, и заставляет ее больше думать… 

Вы говорили о приглашении зарубежных специалистов. Насколько сложно убедить, например, польского фотографа приехать в Минск?

Если речь идет просто о молодом энтузиасте – понятное дело, что это не столь тяжело. Но и профессионалам интересна Беларусь. Недавно у нас прошла встреча с кураторами из National Geographic, приехавшими в Минск из Риги. Здесь у них были три встречи, одна из которых и прошла у нас в галерее, и это было очень полезная и познавательная встреча, поддержанная Посольством США.

Вообще, используя возможности разных посольств, у  которых есть культурные программы, мы и дальше будем пытаться приглашать иностранных специалистов. Иногда с нами связываются сами. У галереи есть два больших друга: американец Билл Крэндэлл, который раз шесть или семь уже у нас бывал и сделал в нашей галерее два проекта о Беларуси, и бельгиец Филипп Эрбе, у которого даже фамилия белорусская. Он нашел нас в интернете, и как результат сотрудничества – две персональные выставки в нашей галерее.

А в самой Беларуси достаточно ли талантливых и профессиональных людей? И как они находятся? Вы сами их ищете или они приходят к вам?

Люди приходят сами, некоторым, к  сожалению, приходится мягко отказывать – не наш формат. Чаще мы работаем с теми, кто вырос вместе с галереей, кто работал с ней еще до нашей паузы. Иногда ищем в интернете, там часто можно найти кого-то интересного.

Вот приходит к вам начинающий фотограф, у которого есть только фотографии, но выставок он никогда не проводил и не знает, как это делается. Как вы ему помогаете?

А так чаще всего и происходит. Выставки почти всегда – наши совместные с фотографами проекты. Я им с удовольствием предлагаю свой галерейный опыт, помогая от разработки экспозиции и до развески фотографий.

Не замечали ли вы за весь свой долгий опыт работы в галерее, что выставка какой-либо тематики обычно привлекает больше людей, чем другая?

Самый большой резонанс был после показов ретро-фотографий. Еще была популярна выставка фотографа-любителя, всю жизнь для себя снимавшего Минск, все перемены города. Это в свое время вызвало достаточно бурную реакцию аудитории.

Возможно, публика не совсем готова воспринимать более серьезные проекты. Выставки, привезенные Институтом Гете, посвященные современной немецкой фотографии, не пользовались таким успехом, возможно, потому что их надо было расшифровывать. Для упрощения понимания выставок мы стараемся отказаться от архаичной традиции их открытия, когда все приходят, поздравляют автора и счастливо пьют шампанское. Мы будем организовываемть рабочие встречи с авторами выставок, когда идет обсуждение фотографий, их замысла. 

К слову о резонансе. Может ли, на ваш взгляд, фотовыставка привлечь внимание к социальной проблеме?

Вспомнил старую нашу выставку «Ландшафт тела – тело ландшафта», ее идея была – показать телесность как ландшафт и ландшафт как тело. На нее тогда пришло чуть ли не все Суворовское училище, мальчиков толпами приводили их кураторы, чтобы те посмотрели на «обнаженку». Тоже ведь можно назвать решением социальной проблемы. (Все смеются.) И снова вспоминая противоречивую реакцию на выставку о Тибете, можно сказать, что выставка может привлечь внимание к социальной теме.

Ориентируетесь на работу каких-либо выставочных площадок при работе с Nova?

Ни на кого не ориентируемся уже потому, что только у нас такие невыносимые условия для деятельности галерей. Конечно же, я посещаю разные фотогалереи в других странах, но у нас такие организовать практически невозможно. Раньше мне очень нравилась небольшая галерея в Варшаве, называлась она Mala и находилась прямо в историческом центре. Вообще я ее считаю идеальной галереей, там можно было показать любой небольшой проект, быстро сменить экспозицию.

Фотографии чего чаще всего создают белорусские фотографы?

Если речь идет о каких-то географических местах, которые любят запечатлевать наши фотографы, то должен сказать вам, что Выставки фотографий каких-нибудь достопримечательностей мы не проводим вообще. Для нас главное, чтобы в работе была идея, а не только отличный снимок какого-то места.

Можно ли вообще в фотографии передать менталитет нации?

Если вы являетесь носителем белорусской ментальности, то априорно в вашей фотографии это можно будет почувствовать. Белорусская фотография отличается и от украинской, и от российской. Вспоминаю выставку 1994 года в Москве «Искусство современной фотографии. Россия. Украина. Беларусь», в ней были отведены по залу на каждую из стран-участниц выставки. И переходя из зала в зал, можно было заметить, как фотографии отличаются по настроению  и темпераменту. Белорусская фотография мягкая, медитативная, в ней нет истеричности и крикливости.

В чем вы видите преимущества и недостатки в ситуации вокруг белорусской фотографии? Многие просто говорят, что все плохо, но ведь так не может быть.

Самое плохое то, что существует целая система запретов и ограничений для функционирования частных культурных проектов – как идеологических, так и финансовых. Еще одна проблема – замы по идеологии, появившееся во многих госучреждениях культурного профиля. Они будут, не являясь специалистами в сфере, вмешиваться в вашу работу. Один-два конфликта с ними – и весь ваш запал иссякнет. Явное преимущество –  очень многие хотят заняться фотографией, в том числе и творческой фотографией. И есть много мест, где можно фотографии учиться.

 

Как вы относитесь к тому, что все меньше людей снимает на пленку?

Понятно, почему почти все перешли на цифровые камеры: всем нужен мгновенный результат. Но люди, снимающие на пленку, не исчезли, просто аналоговая фотография стала более элитарной. У пленки больший диапазон, она может передать больше информации, в ней есть место мистике, в отличие от цифры, в которой все решения за вас уже приняты разработчиками микрочипов и программ редактирования. Работая с пленкой, ты никогда не будешь знать, что же получишь в итоге, а можешь получить  нечто по-настоящему волшебное.

Как вы можете охарактеризовать ситуацию в исследовании белорусской фотографии?

Ситуация на самом деле катастрофическая, потому что даже в Академии искусств этому аспекту не уделяют внимания, хотя, казалось бы, должны! Методично этим занимается только Надежда Савченко в Национальном историческом музее, она там главный хранитель фотоколлекции и постоянно открывает новые имена в истории белорусской фотографии. Ее исследовательская статья недавно вышла в европейской энциклопедии фотографии и была посвящена периоду от появления фотографии до начала Второй мировой войны. Других исследовательских работ, наверное, не существует.

Книг по истории белорусской фотографии у нас нет, были когда-то несколько публикаций в «Мастацтве», но не более – информацию надо искать. Среди молодых фотографов история почти никого и не интересует. В лучшем случае они знают самое популярное, что постоянно мелькает, не более двух-трех фамилий.

Как вы работали с критиками во время работы еще в библиотеке?

Готовых фотокритиков просто не было, мы по сути их сами выращивали, давая повод анализировать свои выставки в галерее. Благодаря сотрудничеству Дмитрия Короля, Нелли Бекус, Арсена Меликяна и Александра Давыдчика с журналом «Мастацтва» в 1990-ые гг., появился ряд серьезных текстов о творческой фотографии, а также анализ проводимых фотовыставок. К сожалению, сейчас в фотокритике преобладает эссеистика или простые пересказы впечатлений от увиденных выставок. У нас мало людей, способных проанализировать экспозицию, написать именно критический материал.

В советские времена были кружки любителей фотографии…

Очень часто фотоклубы в советское время выполняли роль социальных регуляторов и в плане фотоискусства они помогали только множить клише. Я бы с осторожностью рекомендовал входить в любые формальные творческие сообщества тем, кто чувствует в себе сильное авторское начало. Ведь фотография — искусство случайного.

 

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Считалки: 10 любимых фотографов

Фотография
Алексею Шлыку почти 25, но он уже получает заказы на съемки от ведущих марок и производителей Беларуси – может быть, потому, что фотографией он занимается уже 10 лет, а практику проходил в Новой Англии, был ассистентом в одной из известных студий у Пола Хауэлла. Журналу КУ он рассказал о 10 любимых фотографах.
Популярное