История легендарного магазина «Лянок»: «Раньше был японский шёлк, за льном приезжали итальянцы, греки, норвежцы. А сейчас мы выживаем»

Места • Ольга Родионова
В каждом городе есть свои культурные коды и места-легенды. Паниковка, Осмоловка, «Лакомка»... Эту урбанистику нам еще придется отстаивать. Магазин «Лянок» на проспекте – один из таких символов Минска. Кто-то представляет себе наш город без этого сугубо национального торгового дома, который был на пике, когда еще ни мова, ни вышиванки не были трендом? А ведь его после развала Союза могли продать под обычную пивнуху. Про историю, радости и горести «царства льна» рассказывает его директор Наталья Тимофеевна Мякшина, которая уже 31 год возглавляет это культовое место. Приготовьтесь: текст пропитан грустным духом умирающей эпохи.

«138 метров 73 сантиметра по 89 копеек надо было умножить на счетах»

Первый раз я пришла в этот магазин в 1973 году. Он был магазином №17 Промторга и назывался так же – «Лянок». Правда, льна здесь практически не было, он был маленький, половина зала всего. После окончания института меня сюда прислали на переучет.

Я что запомнила из своего первого дня в «Лянке»: здесь был и хлопок, и лён, и весь этот товар считался на счётах. И вот, допустим, 138 метров 73 сантиметра по 89 копеек надо умножить на этих косточках, которые по разрядам, — единицы, десятки, сотни, тысячи. Это была серьезная «компьютерная» грамота. Ведь калькуляторы у бухгалтеров появились только в 80-х годах. Причем очень, на сегодняшний взгляд, смешные. А тогда я как ни посчитаю, то непременно ошибусь.

Наталья Тимофеевна Мякшина

«Единичку», если прибыл импортный товар, ты всегда можешь взять, если ты товаровед»

После отработки я не была в магазине «Лянок» до 1986 года. Я работала в это время товароведом в магазине «Нестерка» – товары для мужчин, красивый ассортимент, обувь, много импорта. В те годы надо было иметь товар, а не деньги. Люди тогда были все практически одного уровня и статуса. Сильно пользоваться своим служебным положением нам не удавалось. Нет, ну «единичку», если прибыл импортный товар, ты всегда можешь взять, если ты товаровед. Продавцы в этом случае тянули жребий, кому попадет — на секцию давали две-три единицы, допустим, импортных сорочек. Тогдашний импорт, к сожалению, нельзя сравнить с нынешним. Тогда были качественные, фирменные вещи. Ты мог относить такую два года, сдать в комиссионку и продать дороже, чем купил. Ведь в магазинах ничего не было. А эти вещи морально в то время не изнашивались, как теперь. Тогда импорт был импортом. Финские первые фирменные джинсы были по 50 рублей, потом по 70, с 1977 по 1981 год шло очень много хорошего трикотажа, импортных тканей, включая японский шелк. Ткани имеют свою специфику: их надо перемерить, прежде чем отдать в продажу, рулоны разматывались на ночь, улеживались, потом их только скручивали, дублировали и накручивали утром. Всё это делалось с экспертом из торгово-промышленной палаты, потому что попадался брак, который отправлялся поставщику, чтобы удовлетворялись претензии, если они были.

А в 1986 году меня пригласил директор Торга: «Иди, принимай магазин». Товара тогда было совсем немного. Я не хотела, потому что очень боялась, даже три раза ходила проситься обратно в «Нестерку»: «Пока мое место не занято, возьмите меня обратно, я не хочу!» Во-первых, у меня не было коллектива, моя предшественница, уходя в магазин ткани и обуви в Зеленом Лугу, забрала с собой лучших продавцов, а без команды в любой области очень сложно. К тому же чисто физически тогда было тяжело работать, поставки производились без твоего согласия: вот тебе на год квота, а есть тебе куда класть товар или нет, неважно – вот приходят контейнера, ты должен их выгружать, принимать. И неважно, что однотипного товара у тебя уже лежит гора. Потом начались уценки, всё пошло по-другому, мы отделились от Промторга №1. В 1992 году стали образовываться народные предприятия — можно было отделиться и стать как бы самостоятельным. В общем котле ты не видишь своих результатов, а с началом перестройки все хотели какой-то свободы.

К тому же, к нам пошли «ходоки», которые хотели выкупить «сладкое» месторасположение на проспекте. Реально, ходили через день – измучили нас. Хотели тут открыть магазин и техники, и спиртного...

В Торге у нас тогда была очень хороший заместитель директора Лилия Богданова, и она мне сказала: «Наталья Тимофеевна! Пока есть возможность — делайте ноги! Быстрее оформляйте документы и уходите из Торга, иначе вас продадут!» Решение ушло на Мингорисполком, мы попали в общую струю отделения нескольких магазинов – и в 1992 году стали самостоятельными, в этом году будет уже ровно 25 лет свободному «Лянку».

«Рулон весит 50-70 килограмм – вдвоем-втроем девочки носят эти рулоны»

Конечно, сейчас нам сложно, мы сейчас выживаем, а не идем вперед. Доходы населения снизились. В магазинах города постоянно проводятся скидки — для нас это кошмар. Раньше было проще работать, все знали, что на отечественный товар наценка 30%, больше ее никто не ставил, у всех были одинаковые цены — что у нас, что в ЦУМе, что в ГУМе. Потом цены отпустили: кто за сколько продаст, пусть за столько и продает. Но если универмаги работают с большим ассортиментом как отечественного, так и завозного товара, индивидуальными предпринимателями и частными фирмами, при такой массе у них есть варианты. А у нас 99% товарооборота – отечественный товар: Оршанский льнокомбинат, Барановичский хлопчато-бумажный комбинат и фабрика художественных изделий, работающая на всё том же оршанском сырье. То есть лен льном погоняет. Я каждый день просматриваю ассортимент и заказываю что-то еще. Договорные отношения у нас с производителями оформлены с отсрочкой платежа, но мы всегда рассчитываемся вовремя. Это непросто. Если сегодня в ЦУМе скидки на весь товар 20%, как вы думаете, куда пойдут покупатели? Мы тоже проводим дни скидок, по средам и субботам даем 18% скидки, а выживаем за счет ассортимента. У нас есть практически всё, что выпускается Оршей. В магазине сегодня где-то 3000 наименований товара.

Ткани — это очень тяжелый товар, с ним никто не хочет работать. У нас есть только один грузчик, а рулон весит порядка 50-70 килограмм, физически он в одиночку не справляется. Выгружаем машину все вместе, вдвоем-втроем девочки носят эти рулоны. А что вы думаете, они такие красивые у нас просто за прилавком стоят? Нет. Ткань надо раскрутить, сдублировать, перемерить, разрезать на несколько кусков, потому что рулон в 60 метров никто не тащит в отдел, а разрезает по 15 метров, остальное опускается в подвал. У нас есть комната, в которой целыми днями отмеряют ткани.

Поначалу было очень тяжело. Когда я в Торге в первый год работы в качестве директора «Тканей» попросила к отпуску из накопившихся в количестве месяца отгулов хотя бы несколько дней, мне сказали: «Ты что, Мякшина, в твоем возрасте только работать и работать! Какие отгулы? Даже речи не может быть!» Но потихоньку коллектив продавцов сформировался.

Одна девочка пришла практически вместе со мной и уже работает около 30 лет. Мы шутим, что уже здесь и состарились. Молодежи-то сейчас нет.

Но их и брать некуда – и дело не в том, что нет вакансий. Я понимаю, что молодежь, конечно, красивее за прилавком, но есть та школа, когда было профессиональное образование. А сейчас курсы двухнедельные-месячные закончили — и всё, продавец. Ничего он еще не умеет и не знает. Нет изюминки. Вот у нас продавец в отделе столового белья, у нее всё вылизано, всё разложено по своей системе. Она уходит на выходной, все стараются делать, как она, — но все равно получается не то.

Продавцы, к примеру, магазина прикладных товаров на улице Горького, который считался лучшим в городе, когда-то настолько хорошо знали свой ассортимент, что могли подобрать тебе любую пуговичку. Там в то время продавали меха и работала уже пожилая еврейка, у которой был просто дар по подбору мехов. Она могла тебе на шубку запросто подобрать идеальный набор из каракуля. Впрочем, в те времена поступали в продажу и чернобурка, и песец, и даже соболя.

Очень тяжело работать на тканях. Если декоративные ткани — их надо вытянуть по нитке при отмере, это непросто. А если берут по 20-30 метров? Так тут и руки какие надо иметь, чтобы отмерить и сложить. А товар отечественный, большую наценку на него не поставишь, зарплата у нас средняя. Раньше была лучше, а теперь, как у всего населения, упала. Я бы и хотела поднять всем своим работникам зарплату, но не с чего поднимать последние полтора года. Все эти инфляции, девальвации, деноминации съедают наши обороты. А у нас сегодня работает коллектив из 20 человек.

«Самыми первыми иностранными покупателями у нас были негры, которые здесь учились»

Несмотря на то, что наш профиль — лен, у нас есть немного сувениров Могилевской фабрики художественных изделий, столового белья с ручной вышивкой, взятых на реализацию работ индивидуальных предпринимателей Слонима, Витебска. Ручная вышивка — товар штучный, дороговато получается, но очень красиво и неповторимо, в городе второго такого экземпляра не будет.

Покупают и рядовые беларусы, и приезжие, в основном россияне, которых сейчас много здесь. Раньше было больше иностранных граждан дальнего зарубежья: итальянцы, греки, финны, норвежцы. Итальянцы покупали много ткани, которая копеечная, по сравнению со стоимостью льняного полотна у них – и у себя шили изделия.

Самыми первыми иностранными покупателями у нас были негры, которые здесь учились. Они покупали много серого льна, ехали к себе через Францию, там шили костюмы, приезжали потом и показывали нам их. Один австриец сказал, что и у них в Европе очень много льна, но он какой-то другой, не такой, в нашем есть что-то особое, и покупал его много и с удовольствием.

Раньше было много благотворительных организаций итальянских и немецких, когда приезжали и покупали много льняных товаров, которые продавались там, а на вырученные деньги они, например, наших детишек отвозили на оздоровление. Это было по-настоящему здорово, такая благотворительность. Я помню, была фрау Анна, уже довольно пожилая, она приезжала лет 15 подряд, с ней был забавный случай. Мы на месяц закрылись на небольшой ремонт. Она приехала, а магазин закрыт. Она на улице распереживалась, просила найти ей директора, чтобы ее обслужили. Я ей говорю, что у нас весь товар убран из торгового зала. А она просит помочь, больше никуда не хочет идти, только в наш магазин. Я вынуждена была идти в подвал, искать в коробках то, что она хотела, но тем не менее, мы вот так ее не оставили без покупки. Ну, а что было делать?


Беларуский потребитель в основном приходит на скидки, посмотрит день-второй, подумает и тогда уже идет за покупкой. Китайцы приходят исключительно на скидки — ходят неделю выбирают, присматриваются, потом приходят в субботу и покупают штук 10 комплектов постельного белья. Они очень четко умеют считать деньги.

Сейчас наш лен стал дороже. Я думаю, это связано с тем, что покупается импортное сырье, и перевооружаются производственные мощности, стоимость энергоносителей повысилась. Конечно, это сказалось на стоимости продукции. Если раньше комплект постельного льняного белья был не совсем дешевым, но вполне подъемным, то теперь люди больше покупают хлопчатобумажные или ситцевые комплекты из-за цены. Сейчас хорошо покупают пледы, сжатые умягченные полотенца, комплекты для бани и, конечно же, льняные постельные принадлежности, которые ни с чем не сравнимы.

Мне кажется, что такой магазин, как наш, нужен. Сюда заходишь и как-то тепло, что ли. И он достойно представляет нашу Беларусь.

Мне очень больно смотреть, как Оршанский льнокомбинат, имея ассортимент, которого хватит на секцию в любом универмаге, гонясь за выручкой, продает товары чуть ли не на заправках вместе с углем для шашлыков. Это неуважение. И к себе, и к тому, что ты делаешь.

Вести бизнес, сидя на шпагате между Норвегией и Беларусью

Места • Саша Романова
Создателя сети детских спортивных клубов «Маугли», где с дошкольниками занимаются оздоровительной гимнастикой и обучают азам спортивной и художественной, зовут Анатолий Ашурков. Специально для KYKY он честно рассказал о том, зачем переехал в Норвегию, и каково это – вести бизнес, когда одна нога у тебя в Евросоюзе, а другая – в родной Беларуси.