28 июня 2021, 11:04

Этот день настал: экс-банкир и политик Виктор Бабарико произнес свое последнее слово в суде перед тем, как ему объявят приговор по «делу Белгазпромбанка».

Напомним, Виктор Бабарико был задержан в июне 2020-го все это время он находится в СИЗО КГБ. Его обвиняют в получении взятки в особо крупном размере (часть третья статьи 430 УК) и легализации средств, полученных преступным путем (часть вторая статьи 235 УК). Прокурор потребовал посадить Бабарико на 15 лет  это максимальный срок, который можно запросить по предъявленным ему обвинениям.

«Медиазона» публикует полную полную расшифровку речи Виктора (в конце текста есть аудиозапись). 

«Высокий суд, уважаемые дамы и господа. Я не буду становиться на путь оценки происходящего с точки зрения юридической практики, потому что все, что было высказано моими адвокатами, я полностью поддерживаю и считаю объективно представленной картиной для оценки и своим полным и аргументированным взглядом и <нрзб> изложением.

Я остановлюсь на человеческой ситуации. Могу сказать, что мне, наверное, в жизни повезло. Я очень сильный человек, потому что в семье у нас не было никогда никаких сомнений в том, что любой поступок нужно оценивать в первую очередь с точки зрения нравственности, а не материальных потерь.

И простым языком можно сказать, что нужно прожить свою жизнь так, чтобы тебе не было стыдно перед людьми, с которыми ты по этой жизни сталкиваешься.

Прожив достаточно большой кусок своей жизни, находясь в этой клетке, я могу точно сказать, что мне не стыдно за свою жизнь перед людьми, с которыми я сталкивался. Мне не стыдно перед своей семьей, перед женой и детьми. Даже несмотря на то, что сын находится в тюрьме, потому что основная вина его в том, что он мой сын. Дочка живет, к сожалению, не в Беларуси. И, если честно, очень активно подключилась к ситуации и со мной — и я ей очень благодарен, что на самом деле именно она стала не просто помощником, но частью <нрзб>.

Мне не стыдно почему? Потому что перед решением, которое было принято в мае, мы обсуждали нашу ситуацию — и они всегда знали, что я никогда им не врал. Они были частью моей жизни не только семейной, но и рабочей: они знали про все проекты, с которыми мы сталкивались по работе. И, несмотря на то, что, наверное, признаваться в преступлениях, которых я не совершал… наверное, это было бы с точки зрения материальных выгод более правильно.

Я не могу признаться в преступлениях, которых я не совершал.

Мне не стыдно перед своими друзьями и близкими. В круг близких я включаю не только родственников, но и людей, которые были со мной по жизни, в том числе и по работе. Не только с точки зрения подчиненности, а просто по-человечески помогающие мне и моей семье решать не только рабочие, но и бытовые проблемы. Почему? Потому что в рамках нашего общения не было допущено ни одного не то что противозаконного действия, но даже не было допущено никакого намека на какое-то совершение противоправных действий в угоду кому-то еще.

Мне не стыдно перед сотрудниками банка за то, что вместе с ними в течение почти 25 лет мы сделали один из лучших банков в этой стране. Его делала, в том числе, и команда, часть из которой находится в этой клетке, и которая считает себя преступниками. То есть считает и меня тоже преступником. И говорит о том, что в силу этих достижений и их решений были продиктованы взятки и мотивированные исключительно тем, что люди выплачивали какое-то незаконное вознаграждение. Я знаю, что это не так. Ни разу в жизни за все эти 25 лет эти люди, которые помогали расти мне — и, наверное, какую-то часть, я уж не знаю, какую, я тоже каким-то образом помогал — не услышали ни от меня, ни от кого еще, что они должны какие-то действия предпринимать за что-то, в интересах иных людей, кроме наших клиентов, наших сотрудников и наших акционеров. И поэтому, что бы они здесь ни говорили, что бы ни говорили их адвокаты <нрзб>. Я в это до сих пор не верю. И поэтому мне не стыдно перед ними, потому что и я им никогда ничего не говорил, я их никогда не оправдывал.

Мне не стыдно перед нашими клиентами, потому что тот девиз, который начертан на «Белгазпромбанке»: «Белгазпромбанк» — энергия твоего будущего» — в полной мере реализовывался все эти годы, когда мы работали банке. И те проекты, которые мы реализовывали, сейчас являются частью обвинений. Люди, ставшие из начальной точки, в которой могли быть просто идеи, создали крупнейшие компании не только «Белгазпромбанка», но и Беларуси. Эта компания — крупнейший налогоплательщик, дающий работу людям и, что самое главное, это компания, которая помогала тому самому формированию среднего класса, который входит в понятие миссии «Белгазпромбанка». И поэтому мне не стыдно перед клиентами несмотря на то, что было сказано, что, оказывается, этот успех был реализован исключительно в рамках насилия над клиентами, заставляя их делать какие-то противоправные действия и выплачивать <нрзб> за их услуги.

И мне не стыдно перед теми людьми, которые после мая, 12 мая, когда я принял решение заявить о желании выставить свою кандидатуру на пост президента Республики Беларусь...  И сейчас, вы знаете, невероятная вещь — то, что мы сделали, оценивается в миллионы долларов. За это они ничего не получили. Наверное, только лишение свободы, материальных благ и всего остального.

Мне не стыдно перед членами инициативных групп, которые на втором этапе поддержали и буквально за 10 дней сформировали больше 10 тысяч сторонников, которые привлекли сотни тысяч людей, поставивших подписи за мою кандидатуру. И эти люди, сотни тысяч, поверили, что тот разделяемый образ будущего Беларуси, в которой можно построить страну с очень человеческими ценностями на базе уважения личности, с возможностью сделать так, чтобы это была страна не персонифицированная.

«Я знаю, чего вы хотите». Нет, мы хотим жить в стране, в которой мы знаем, что мы хотим.

Я был честен с людьми в том, что я не скрывал мнений, своего состояния, не скрывал своей программы. И за очень короткий период, чуть больше месяца, я увидел ту Беларусь, тех людей, у которых не просто есть шанс, у которых, я вижу, еще будет Беларусь — улыбчивая, честная, открытая. И, безусловная моя оценка, и мне <нрзб>, но, чтобы быть объективным, конечно, было бы здорово узнать и обратную сторону, оценку вот этого всего с точки зрения: «А стыдно ли им за меня?».

К сожалению, вот уже больше года я нахожусь в СИЗО, где не просто изолирована моя физическая свобода, но и практически отсутствует возможность доступа к информации. И за это время всего лишь, наверное, адресатов 10-15 прорвалось ко мне, и я получаю их письма с регулярностью одно-два в неделю.

Если затронуть людей, ко мне на регулярной основе прорвались <нрзб> человека и на сегодняшний момент там осталось только, я прошу прощения за эту фразу, упорные мои, спасибо огромное всем вам за эту поддержку. И поэтому, находясь в этом ограниченном информационном пространстве, я не знаю точно мнения людей обо мне и как они оценивают мои поступки. Но я знаю определенные факты, поэтому я могу опираться на них.

Я знаю, что множество людей, которые были с нами в штабе, волонтеры, члены инициативной группы и всех остальных продолжили то, что было начато, продолжили работу. Я не назову это борьбой, потому что это жизнь, это часть их жизни по построению той Беларуси, о которой мы говорим до сих пор». 

— Обвиняемый Бабарико, я вас все-таки вынужден прервать. В связи с обстоятельствами, не имеющими к нынешнему, — вмешивается судья Игорь Любовицкий.
— Я считаю, что эти обстоятельства…
— Я прошу вас это учесть.
— Хорошо.
— Продолжайте, пожалуйста

«Значит, я буду краток. И эти люди за свои поступки, многие из них, пожертвовали своим материальным благополучием, некоторые пожертвовали свободой и отдельные даже жизнью. И я уверен, что не должно быть <нрзб>, потому что я точно так же постарался быть честным, прямым, и не совершал никаких деяний против законодательства Республики Беларусь, в том числе уголовного и избирательного. Я не знаю информации об отношении <нрзб> к кому-либо за исключением, как я уже сказал, тех, кто находится здесь, кого приводили сюда в наручниках, <нрзб>. Но я знаю простые цифры.

В то время, когда банком руководила, в том числе и эта команда, <нрзб> клиентов было больше 95%. Что это значит? Менее 5%, становясь клиентам «Белгазпромбанка», уходили из банка. Я не верю в то, что они уходили потому, что их заставляли делать то, <нрзб>. Их, как говорят те джентльмены, которые находятся на скамье подсудимых, принуждали что-то делать. И, оказывается, все их криминальные мечты, вращение их в <нрзб> было навязано сотрудниками банка. Я уж не знаю, <нрзб>, но мне кажется, что все-таки цифры говорят о том, что мне не должно быть стыдно за сотрудников «Белгазпромбанка», за топ-менеджмент, который был сформирован.

Я не знаю мнения сотрудников «Белгазпромбанка», потому что те сотрудники, которые говорили… опять же, часть сотрудников, побывавших здесь, говорили в наручниках. Но я не услышал ни одного человека, который выступал за ту сторону барьера, о том, что им стыдно было работать в «Белгазпромбанке» под руководством этих людей. И я видел приходящих сюда сотрудников «Белгазпромбанка». Мне кажется, что часть, я не знаю какая часть, но им точно так же не должно быть стыдно, в том числе за меня.

Я не знаю мнения друзей моих близких и очень <нрзб> я их не слышу. В особенности тех, кто так же, как и я, находятся в условиях ограничения свободы. Но я видел родственников этих людей. Я видел их в этом зале. Ни один из них… Я не увидел, чтобы испытывал чувство неуважения ко мне. Может, я ошибаюсь, но я не думаю, что они приходили просто поглазеть. Я думаю, что они приходили выразить <нрзб>.

Но я знаю. И это точно, я знаю <нрзб>, которую мне поставили, самое важное для меня. Мои дети. Они сказали самые важные для меня слова, и это правда, и я это точно знаю. Они сказали: «За папу не стыдно».

И в завершение своей речи я хочу сказать, что наша жизнь — это не спринт, когда можно рвануть либо вырвать плохое, забыть. Наша жизнь — это марафон.

Мы не знаем, кто победит. Мы не знаем дату старта и мы не знаем дату финиша. Но на этой дистанции мы всегда оказываемся в ситуации, когда приходится делать выбор, и иногда этот выбор тяжел, потому что в разных плоскостях лежат материальные выгоды и нравственные ценности. И у нас всегда так.

Есть два аргумента. Первое — мы всегда говорим: «Мы делаем плохо, потому что нас заставили, потому что нас попросили лишиться работы, нам не дадут премии, <нрзб> квартиры, должности и все остальное». Но это не важно. В душе мы всегда говорим — мы это делаем не для себя, а ради наших детей, ради наших близких. Ради тех, кем мы дорожим. И оправдываем себя то, что мы жертвуем собой во имя наших детей.

Я хочу пожелать всем, чтобы вы на любой части этой дистанции после любого вашего выбора именно от этих людей услышали то же самое мнение — что им за вас не стыдно. Спасибо». 

Приговор Виктору Бабарико и другим фигурантам «дела Белгазпромбанка» объявят 6 июля.

«Медиазона» также выложила аудиоверсию выступления Виктора Бабарико. 

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter
По теме
Популярное