«Снайперов натаскивали убивать омоновцев». Силовик рассказал, что скрывает «власть», у которой уже заканчиваются деньги

Боль • редакция KYKY

Журналисту Радио «Свобода» удалось поговорить с человеком, который когда-то тренировал нынешнего главу ГУБОПиК Карпенкова – это Игорь Макар, более известный как экс-заместитель боевой группы антитеррористического спецподразделения МВД Беларуси «Алмаз». Игорь рассказал, кто и как убил Тарайковского, какие настроения сейчас среди беларуских силовиков и почему они не перестанут бить дубинками мирных беларусов – мы собрали для вас самые главные цитаты из его интервью. 

Игорь Макар работал в «Алмазе» пять лет, начинал еще в 1988-м. Когда возникли разногласия с руководством, Макар решил оставить службу и возглавил охрану бывшего экс-кандидата в президенты Александра Козулина. В 2006 году Макар был вынужден уехать в политическую эмиграцию. Сейчас Игорь работает с инициативой By_Pol, которая помогает экс-силовикам. 

На чем держится энтузиазм беларуских силовиков

• «У Лукашенко есть цель – задушить полностью все протестные акции. Чем меньше народу выходит, тем больше работают сотрудники. Я общался с сотрудниками ОМОНа, они очень уставшие, поэтому делают все, чтобы митинги и протестные акции просто закончились. Чем меньше народу выходит, тем будет больше задержаний».

• «За все время пятилетней работы в «Алмазе» нас привлекли со всем огнестрельным оружием только однажды (у меня был пистолет, автоматический МП5 и Узи). Мы все вооруженные, экипированные приехали в резиденцию президента и ждали в двух микроавтобусах. Как я понимаю, там тоже была какая-то акция. Мы пробыли 3-4 часа и потом уехали из резиденции, потому что все закончилось. Это был 2002 или 2003 год».

• «Николай Карпенков в конце девяностых руководил отделом в службе безопасности президента, и они приходили к нам в «Алмаз» на базу тренироваться. Командир ставил меня на тренировку <...>  Это очень преданный человек, особенно Лукашенко. Он его никогда не предаст, он будет делать все. Как мне видится, его мечта — стать министром. Он делает все, чтобы получить эту должность. Кстати, Наумов стал руководителем службы безопасности президента именно с подачи Карпенкова. Далее Наумов стал министром, и это была уже его заслуга. Мне об этом сам Наумов говорил». 

• «Хорошее настроение [среди силовиков] только у людей, которых я бы назвал кабинетными: следователей, участковых, оперуполномоченных. Они понимают, что за эту грязную работу нужно будет потом отвечать.

В таких подразделениях, как ОМОН, «Алмаз», «Альфа», СОБР, настроение абсолютно неадекватное. С ними разговаривать на языке ультиматума — «Возьмитесь за голову, подумайте о людях» — это не работает.

Лукашенко добился отделения силового блока от народа. Он втянул подразделения в агрессию, которая проявляется с каждым днем все больше и больше. Главная причина, почему люди на это идут, — абсолютная, тотальная безнаказанность. Это продолжается 26 лет. Никто ни за что не отвечает. Поэтому на нормальном языке разговаривать с ними нельзя». 

Что чувствует омоновец, который избивает дубинкой безоружного 

• «Не помню, какой был год. Я еще работал в «Алмазе», был молодым бойцом в группе. «Алмаз» только переименовали в антитеррористическую организацию, и мы тогда ездили по тюрьмам. В некоторых тюрьмах нас выстривали в коридоре в две шеренги, у нас были дубинки. Открывалась камера, называли фамилию заключенного, «На выход» — и бежать. Они пробегали, и мы их всех дубинками, кто как мог, били. Потом второй, третий, четвертый заключенный.

Потом они корчились от боли на той стороне. Потом опять назывались эти же фамилии, и они бежали в камеру обратно. Это был приблизительно 2000-2001 год. Кажется, это была тюрьма в Жодино. Мы там проводили свои тренировки, и начальник тюрьмы сказал, что нужно показать силу, потому что есть люди, несогласные с режимом, что-то делают плохо. Это было камер пять-шесть. Били ужасно. Это практикуется, и в ОМОНе, и в «Алмазе».

Пытки на Окрестина. Фото: belsat.eu

• «Это [избиения в тюрьмах] особо не придавалось огласке, это не были политические заключенные. Когда сейчас пошло единение людей, на борьбу со своим же народом начали направлять такие структуры, как ОМОН. Они все озлобленные. Некоторые из них это оправдывают тем, что работают сутками, казарменный режим, так как каждое воскресенье, субботу акции, а им этого не нужно. Они получают низкие зарплаты. Первые дни им доплачивали за каждый день. Сейчас никто ничего не платит, потому что денег нет. И не заплатят, поэтому они озлобленные, применяют силу. В «Алмазе» была практика, нас этому учили, что есть жесткое задержание бандита, преступника, по-другому никак, потому что на кону твоя жизнь. Но если ты надел наручники задержанному, кто бы он ни был, прекращаются любые действия. Человека в наручниках бить нельзя, нельзя издеваться. То, что сейчас делает ОМОН, это бесчеловечно». 

• «[Бить людей] Это просто был приказ. Просто делал, и все.

Но когда я служил дальше, год, два, три четыре… Я почему с руководством «Алмаза» был несогласен, однажды сильно ссорился… Когда проходили отбор те, кто хотел поступить в «Алмаз» (я тоже этим занимался), была полоса препятствий, потом спарринги. И на спаррингах некоторые наши ребята из «Алмаза» людей просто калечили. Был один парень из службы безопасности президента, который хотел в «Алмаз», он был натренирован, но напротив был человек с лучшей физической подготовкой. И в результате ему сломали спину. Ужасно. Я это высказал, а мне сказали, что это не мое дело». 

• «Когда я работал в ОМОНе, так [как и сейчас на Окрестина] делали с задержанными, которые совершили правонарушение или преступление. Одного, двух или трех задержанных ставишь к стене, руки вверх, и он стоит 30-40 минут, больше не может. Когда руки опускает, ты просто даешь ему дубинкой, и он руки поднимает. И через такие страдания выбиваеш показания, чтобы он написал правду, что делал, и, допустим, чего не делал».

Как убили Тарайковского и были ли еще жертвы 

• «То, что сделал сотрудник «Алмаза», который выстрелил в Тарайковского, — это преступление, за которое можно дать высшую меру наказания. Это было помповое ружье, которое применяется только от 50 метров. Об этом должен знать каждый сотрудник. Не понимаю, почему алмазовец стрелял. До Тарайковского было 20-25 метров, что и привело к смертельному исходу».

• «Было еще двое раненых резиновыми пулями, о которых говорят в силовых структурах. Их поместили в госпиталь, и врачи их спасли.

Это неадекватное поведение, потому что сотрудник подразделения, особенно «Алмаза», знает, на каком расстоянии можно применять помповое ружье. Оно используется для прекращения противоправного действия. Менее 50 метров — смертельный исход. Мы видим на видео человека с поднятыми руками, есть подтверждение применения этого оружия, но почему-то никто ничего не делает. Я считаю, что нужно расследовать каждый случай. Брать видеофакты, выяснять личность и готовить к суду».

• «Насчет провокаций. Накануне выборов ко мне обратился мой анонимный источник из структуры и рассказала, что готовятся провокации, что в службе безопасности президента тренируются снайперы и со снайперскими винтовками, и с автоматическими пистолетами. На стрельбище они стреляли по мишеням в виде сотрудников ОМОНа. Согласно источнику, готовилась провокация — выстрелы в сотрудников ОМОНа, и как результат — очень серьезный разгон акции, даже с использованием армии. Когда я узнал, хотел быстро опубликовать, но не очень получалось. Все думали, что это уже с моей стороны провокация. Дмитрий Шахраев, нынешний глава службы безопасности президента, — мой очень близкий друг». 

Почему беларуские силовики до последнего не опустят щиты 

• «В одной беседе сотрудник ОМОНа сказал, что они все понимают, но не прекратят это делать, ведь они уже сделали столько, что назад дороги нет. Цитирую дословно: «На сегодняшний день мы как на войне, для нас все, кто выходит на улицу на мирные акции протеста, это враги, и мы будем стоять до последнего». Мой друг сказал, что вас же бросит Александр Григорьевич Лукашенко. Так было с «Беркутом» в Украине, так было с рижском и вильнюсском ОМОНом после распада СССР. И он говорит: мы понимаем, что он нас бросит, но теперь мы стоим как один за одного. И мы будем стоять до конца, назад дороги нет».

• «Я в жизни много видел, но у меня мурашки по коже шли [когда смотрел видео с протестных акций]. На людей, девочек, парней налетают пять омоновцев и просто избивают дубинками. Я пытался говорить со своими друзьями, даже теми, кто в органах сейчас работает, чтобы поговорили с теми, кто непосредственно участвует в разгонах, с омоновцами. Мои друзья поговорили с сотрудниками ОМОНа и сказали: «Игорь, даже не надо говорить, ничего не будет».

• «Как бывший сотрудник, как офицер сделаю последний призыв. Может, до кого-то дойдет. Обращаюсь ко всем сотрудникам, задействованным для разгона мирных акций протеста. Не совершайте преступление. Если вы боитесь быть уволенными (некоторые говорят, что друг за другом наблюдают), просто делайте вид, поднимайте дубинку, но не бейте людей, задерживайте, и если есть возможность, отпустите. Пусть человек убежит. Собирайте на будущее информацию, потому что каждый ответит за все, что сделал. Я согласен с Павлом Латушко, что если не будет достаточно доказательств, ведь кто-то был в балаклаве, есть детектор лжи, и каждый сотрудник, который работал в это время, его пройдет. Подумайте про свою семью и будущее, про свой народ, ведь вы тот же народ».

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

«За пять лет зоны такого ада не видел». Почитайте, как в тюрьмах обращаются с силовиками, которые не выполнили преступный приказ

Боль • Змитер Дашкевич

Активист Дмитрий Дашкевич оказался за решеткой 27 октября – как и многие этой осенью, он был признан виновным по народной статье 23.34. В заключении Дашкевич познакомился с двумя экс-силовиками. Они лишились свободы ради нас с вами – и сейчас живут в нечеловеческих условиях. Почитайте, что пишет о них Дмитрий – это важно. 

Популярное