«Телефоны выдают на 15 минут в день». Чем московские изоляторы для протестующих отличаются от минского Окрестина

Боль • редакция KYKY

В январе в России начались массовые акции в поддержку арестованного и уже осужденного на реальный срок Алексея Навального. Как итог – тысячи задержанных по всей стране. Так как в сети появились фото из московского спецприемника, мы решили разобраться, чем отличаются условия содержания за решеткой российских и беларуских протестующих. 

Что происходит в беларуских СИЗО 

Некоторые из тех, кто сейчас читает этот текст, вероятно, сами видели камеры беларуских изоляторов изнутри – с августа 2020-го по настоящее время более 30 000 беларусов подверглись задержаниям.

Самыми «популярными» местами для протестующих в разгар протестов стали ЦИП, ИВС на Окрестина и СИЗО Жодино. Окрестина в августе 2020-го без преувеличения называли филиалом ада. Если человек попадал туда, с вероятностью 99,9% его били. Мужчин ставили лицом к забору (или лицом в землю) и избивали дубинками по ногам, ягодицам. Женщин, чаще всего, группировали в прогулочных камерах на улице, где нет ничего, кроме бетонного пола – одеял, подушек никому не выдавали. К задержанным не пускали адвокатов. 

Из рассказов беларусов мы знаем, что в августе на Окрестина в 8-местных камерах могли содержаться по 50-60 человек. Из еды некоторым задержанным давали перловую кашу на воде и какой-то хлеб, многие не получали и этого. Тюремщики могли лишь принести литровую бутылку воды на всех. Передачи в те дни тоже не принимали. Все личные вещи задержанных изымали еще при задержании – они хранились в безымянных тюках, где было сложно что-то отыскать. Поэтому многие, кого выпускали 12-14 августа, выходили без своих телефонов, ключей и прочего.

Стандартная камера на Окрестина выглядит так: квадратное помещение пять на шесть метров, которое «охраняет» металлическая дверь с «кормушкой». Вдоль желтых стен – двухъярусные нары, в центре – длинный стол с лавками. В углу – дырка в полу (это туалет), рядом с которым есть подобие раковины. 

Сейчас камеры Окрестина все также остаются переполненными – вместо пяти там могут сидеть по 10-12 человек. Телефонами пользоваться нельзя, их забирают сразу при задержании и отдают только на выходе.

Фото камер Окрестина, которые удалось бы сделать заключенным, в сети нет. Есть лишь кадры из сюжетов госТВ. Соответствуют ли они реальности, решайте сами. 

Передачи для задержанных по административным делам сейчас в ИВС на Окрестина запрещены – потому что ковид, так сказали тюремщики. Так что те, кого сейчас отправляют на «сутки» в ИВС или ЦИП, не имеют возможности даже сменить белье или почистить зубы нормальной зубной щеткой. Передать заключенным можно исключительно лекарственные препараты. 

За один день содержания в беларуской камере человек обязан заплатить государству около 13 рублей. Это «стандартная» стоимость проживания в беларуских ИВС. 

В сети есть снимки, которые удалось сделать заключенному в СИЗО Жодино.

По фото можно понять, что условия в Жодино такие же, как и на Окрестина. Те же желтые стены, двухъярусные нары, на которых лежит что-то вроде матраса, но очень тонкого. По фото также видно, что людей в камере больше, чем мест, на которые она рассчитана. К слову, в Жодино для тех, кто на «сутках», передачи сейчас тоже запрещены. 

Что происходит в российском спецприемнике 

Самым «популярным» для задержанных на акциях в поддержку Навального в Москве стал Центр временного содержания иностранных граждан (ЦВСИГ) в Сахарово.

Вообще, Сахарово – это спецприемник для мигрантов, рассчитанный на содержание около 800 человек. Но после последних московских акций туда поместили больше тысячи людей. Поэтому в камерах на 8 человек сейчас могут находиться и по 30 человек.  

 

В российских независимых СМИ нет информации о том, что задержанных в Сахарово избивают. Но! Многие сообщают о том, что до попадания в камеры люди могут просидеть по 10-16 часов в автозаках, без возможности выйти в туалет, поесть, пообщаться с адвокатом – в общем, не могут ничего. 

В обычных спецприемниках России телефоны у задержанных забирают, но выдают их на 15 минут в день. В Сахарово система иная – на всех задержанных выдают один  кнопочный телефон, куда можно вставить свою сим-карту и кому-то позвонить. 

В камерах Сахарово стоят железные двухъярусные нары, на которых нет ни матрасов, ни подушек. Люди спят, подкладывая под голову куртки или другие вещи. Есть железный стол со скамейкой и железный шкаф. Туалет находится в углу, он не прикрыт – некоторые рассказывают, как заходили в эти камеры и первое, что там видели – как люди справляют нужду. Также некоторые задержанные сообщают, что под потолком у них висели две видеокамеры. 

Кормят в Сахарово, по рассказам сидевших там, один раз в день. Многим выдавали просто консервы. Но в России есть такая опция, как онлайн-передачи: московские и подмосковные СИЗО обслуживаются интернет-магазинами, в которых вещи и продукты родственники могут заказать для задержанных, не выходя из дома. 

Правда, по рассказам очевидцев, сейчас с такими передачами в Сахарово есть проблемы. Поэтому родственники часами стоят в оффлайновых очередях под стенами спецприемника. 

Резюмируя, условия содержания беларуских и российских протестующих кардинально отличаются по нескольким пунктам: задержанным беларусам, например, ни разу не выдавали телефоны, да и про онлайн-передачи в минском изоляторе не слышали. Но, кажется, важнее то, что объединяет в этой ситуации – это люди, которые в принципе не должны были увидеть интерьеры камер просто за то, что вышли на улицу. 

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

«Вытираем после себя унитаз». Эта беларуска прямо сейчас сидит в тюрьме – и рассказала, с кем и в каких условиях

Боль • редакция KYKY

Многие из известных политзаключенных Беларуси сейчас содержатся в минском СИЗО-1 на Володарского – в том числе, Мария Колесникова, Максим Знак и соучредитель KYKY Саша Василевич. О том, как устроен быт в этом «заведении», в  письмах к дочери рассказала создательница «Пресс-клуба» Юлия Слуцкая, которая, к сожалению, также попала в одну из камер этого СИЗО. 

Популярное