Юлия Ульянова и история борьбы с женским алкоголизмом

Жизнь • Ангелина Герус
«Быт с детьми, стабильностью и отпуском в Турции мне казался постылым, мещанским. Я хотела жить жизнью рок-звезды», – говорит героиня KYKY, которая после четырнадцати лет зависимости стала открыто вести блог и планировать школы реабилитации для женщин, проблемы которых принято замалчивать.

Современные супервумен (в особенности в постсоветском пространстве) подвергаются двойной нагрузке – совмещают карьеру и домашние дела. От мультизадачности и новых социальных ролей женщина прибегает к самому легкодоступному транквилизатору – с содержанием спирта. За последнее десятилетие соотношение 1:12-1:10 (женщина:мужчина) сделало скачок, сократив эту пропорцию больше, чем вдвое – до 1:4-1:2. Женщины получили «мужские» возможности, а вместе с ними – их вредные привычки. О том, каково было жить с алкоголизмом и каково – после, говорим с Юлией Ульяновой, петербургским блогером и журналистом, которая поборола четырнадцатилетнюю зависимость шесть лет назад.

KYKY: Юлия, как выходит, что один бокал вина превращается в ежедневную тягу к спиртному? Расскажите о периоде, когда зависимость только начиналась.

Юлия: Я никогда не понимала в чем удовольствие – выпить один-два бокала, если ты при этом не находишься на дне рождения кого-то из родителей. Я всегда пила ради эффекта. Что касается вкуса – да, мне нравился вкус некоторых напитков, но производимый эффект всегда был первостепенным. Я пила ради того, чтобы напиться. Что касается мыслей – понимаете, алкоголизм – это образ жизни. Ты пьешь, потому что ты пьешь. Ты всегда не прочь. Тебе всё равно что пить, где и с кем.

KYKY: Насколько я понимаю, вы начали рано. Возрастные ограничения для продажи алкоголя, стыд перед родителями – это не было сдерживающими факторами?

Юлия: Я начала пить в 16 лет, это был 1996-й год. Алкоголь продавали повсеместно – круглосуточно работали киоски, где можно было купить и водку, и пиво, и коньяк, и сигареты. А если нет денег, знакомые продавцы легко давали в долг. И ограничений по возрасту не было. Перед родителями, конечно, было стыдно! Я всякий раз, изрядно отличившись, клялась, что больше никогда не буду пить, и сама верила в это. Но потом проходило несколько дней, и стыд утихал. Звонили друзья и я, пообещав маме, что на этот раз «просто погуляю», шла в кабак. Иногда у меня «получалось» и я возвращалась домой не сильно поздно и не сильно пьяной (денег было мало или собутыльников не нашлось). Но потом звезды вставали иначе, и все повторялось снова. Я жила с родителями, они меня полностью обеспечивали и давали на карманные расходы. Папа говорил, что на книги ему денег никогда не жалко, поэтому выбирать, например, между книгами и алкоголем не приходилось. Сама я тоже зарабатывала, но большую часть заработанного тратила на гулянки. Еще постоянно приходилось покупать потерянные телефоны (а я только дорогими пользовалась). Как-то за месяц потеряла три телефона.

Юлия Ульянова

KYKY: Но подростковый апломб «с бутылкой – круто» рано или поздно заканчивается. Что происходит с зависимостью, когда взрослеешь?

Юлия: Оставаться в зависимости заставляет сама зависимость. Алкоголь делал мир лучше. Я просто не представляла, как это – жить без алкоголя. Я не хотела без него жить. Ведь только он мог примирить меня с этой ужасной жизнью, где меня никто не любит, не понимает, где надо работать, рано вставать, взрослеть, быть ответственным и так далее. Мир был неуютным местом, люди – по большей части враждебными. Мне нравилось только пить и заниматься сексом. Ну, книжки еще читать. А так, выпил и всё – я «в домике». Как будто фея волшебной палочкой взмахнула. Всё, ты в другой реальности. И, что важно, ничего не надо делать – всё и так классно, ты звезда!

KYKY: Отличается ли пьющая женщина от мужчины психологией поведения?

Юлия: Женщины более эмоциональны, более податливы. Следовательно, зависимость развивается молниеносно. При этом женщина подсознательно понимает (хотя она может и не признавать), что выпивать, особенно женщине, стыдно и негоже. Она же муза, мать, от нее должно пахнуть либо духами, либо пирогами, никак не перегаром. Поэтому женщинам свойственно чаще скрывать свои проблемы с алкоголем. По сути, некому им ткнуть в нос: да ты алкаш, бросай-ка пить! Так проходят годы, а потом становится поздно: в 50 лет бросать гораздо сложнее, чем в те же 30: жизнь потеряна, разрушена, и никаких опор не осталось. Мне приходилось общаться с женщинами, которые не осознавали имеющуюся у них проблему.

Ей уже за 30: ни мужа, ни детей, работа не нравится, здоровье страдает, да и на внешности увлечения алкоголем уже явно сказываются, а она обманывает себя тем, что пьет «культурно, как все».

А все ее проблемы – это от того, что экология плохая, правительство никчемное, начальник – дурак и мужиков нормальных нет. А вино полезно для сосудов. Вот такая логика. Здесь важно одно понять: если есть хотя бы одиночные периодические проблески на тему «А может, мне хватит? Может, лучше бросить?» нужно цепляться за них, раскачивать и бросать. Никто не собирается становится алкоголиком, никто не хочет умирать по вине алкоголя, однако это происходит каждый день. Вы можете быть следующим – если пьете, у вас все шансы. И с каждой пьянкой этот риск возрастает. В общем, если в ваши планы не входит спиться, лучше начать бросать прямо сейчас. Начать – это потому что я не уверена, что получится с первого раза. Если только, возможно, бросать собирается гений. Думаю, можно считать этот разговор тем самым знаком или волшебным пинком.

KYKY: Как ведёт себя по отношению к пьющим женщинам общество – коллеги, друзья, прохожие? Они замечают алкоголичек или нет? Пытаются ли сторонние люди помочь?

Юлия с мужем

Юлия: Мне никто, кроме мужа, помочь не пытался. Родители отрицали наличие зависимости – это норма для созависимых, которыми чаще всего близкие люди и являются. Друзьям не было нужно, чтобы я бросала, так как они сами со мной пили. К абсолютным трезвенникам, а если еще, не дай бог, активно свой образ жизни пропагандирующим, общество относится как к сектантам. Есть стереотип, что совсем не пить – это ненормально. Если человек совсем не пьет, значит, с ним что-то не так. Болеет, закодирован или кришнаит. А если он еще и мясо не ест при этом, то всё, тушите свет! Норма – это быть как все. По пятницам в бар, иногда, по поводу, можно и до соплей напиться – ну, с кем не бывает? Вот это обществу понятно. Понятно и близко, ибо оно само такое.

KYKY: А каким образом поведение окружающих влияет на пьющую женщину: подстегивает бросить или еще больше подталкивает к бутылке?

Юлия: Смотря каких людей и смотря какое поведение. Я, например, знаю, как общаться с зависимым человеком. А моя мама, например, нет. И большинство других людей тоже не знают. Поэтому чаще всего получается так, что люди срываются как раз таки из-за неправильного отношения к ним их созависимых близких. А алкоголику только дай для этого повод, особенно на ранних сроках. «Ах, я плохая? Ну, тогда получите! Сейчас вы у меня увидите, насколько я могу быть плохой!» Или: «А зачем мне тогда не пить, если меня все равно никто не любит?»

KYKY: В зависимости от алкоголя ты провела годы, которые обычно уходят на создание карьеры и семьи. Что отличало твою жизнь от жизни типичной ровесницы: какие были отношения с мужчинами, была ли работа, чего ты хотела?

Юлия: Все мои подружки тоже пили. Не так отчаянно, как я, но тем не менее. Трезвенниц в моем окружении не было вообще. Но другие, «нормальные» девушки выходили замуж и не бухали на пару с мужем, а рожали детей, покупали квартиры, делали карьеру. Я такую жизнь считала пресной. Мне казалось, что это неинтересно. У меня был хронический юношеский максимализм – я хотела жечь и однажды сгореть. Жизнь с детьми, стабильностью и отпуском в Турции мне казалась постылой, мещанской.

Я хотела жить жизнью рок-звезды. И за работы никогда не цеплялась: уволили – ну и ладно, другую найдем. Я хотела славы, любви и денег. Больше мне ничего не было нужно.

KYKY: Тяжело ли признаться себе в том, что ты алкоголик?

Юлия: Признаться тяжело, но необходимо. Пока ты не признаешь проблему, ты не станешь ее решать. Но если я признаю, что я алкаш, значит, мне нужно срочно переставать им быть, ибо кому охота быть алкашом? Все знают, как они обычно заканчивают. Конечно, удобнее себя обманывать, типа: «Ну все же пьют, да я в любой момент могу бросить, вино – это не вредно, алкоголики – это бомжи у метро, а у меня гены хорошие, у меня дед до 80 лет пил-курил и ничего» – чего только не придумаешь! На самом деле, большинство алкоголиков понимают, что проблема есть. Но они не хотят менять свою жизнь, их всё устраивает. Это как с толстым животом – сложно его не заметить, правда? Но человек с ним живет и систематически продолжает набивать его всякой дрянью из МакДональдс, например. Если ты ему скажешь: «Чувак, у тебя из-за твоего живота секса нет», он ответит, что секса у него нет, потому что все женщины сегодня – алчные, продажные и вообще проститутки. А живот у него такой в папу. И вообще болеет он, поэтому спортом заниматься не может. Такие отмазки – повсюду. Чтобы признать себя алкоголизм, нужна либо честность с самим с собой (а с этим у алкоголиков туго), либо помощь со стороны (хотя не факт, что алкоголик поверит), либо какое-то внешнее потрясение. Я, например, боялась, что со мной белая горячка случится и что муж от меня уйдет. Это сильные стимулы, чтобы бросить.

KYKY: Когда борешься с зависимостью, случаются срывы. Что их провоцирует, и как держаться?

Юлия: Уже когда я бросила, мне сильно не нравилась моя жизнь. Постоянно депрессии, неудовлетворенность собой, миром. Я надеялась, что исключение алкоголя наладит мою жизнь – это помогало держаться. В итоге, так и получилось! А срывы происходили тогда, когда я не справлялась со стрессом, либо когда срабатывал триггер. Например: китайский ресторан, встреча друзей, они пьют пиво, и я тоже хочу – плевать, что бросила – один раз можно. А в итоге – запой. Поэтому я настаиваю на избегании питейных заведений, корпоративов, свадеб и прочих гулянок до тех пор, пока человек не окреп в трезвости.

KYKY: Как менялся круг общения, когда ты начала бороться с алкоголем? Какие ошибки делали близкие люди за время твоей зависимости от спиртного?

Юлия: Я бросила пить, когда мне было 30. Дистанцировалась от друзей. Ушла в подполье. Сменила номер телефона и адрес почты, так что соблазнительных предложений не поступало. Очень помогло, что родители и муж тоже отказались от алкоголя, и я могла, как нормальный человек, посидеть с ними в ресторане. А вот в 25 лет, когда я в попытке взять паузу и передохнуть я закодировалась, папа продолжал выпивать, и это было невыносимо. Причем, тогда я не могла просто сказать ему: «Папочка, мне нужна твоя поддержка, мне сейчас тяжело, пожалуйста, не пей при мне хотя бы». Вместо этого я злилась и психовала. Еще расстраивало, когда родители контролировали меня. Например, мама по телефону спрашивала: «Что ты там пьешь?» Я это воспринимала агрессивно – я пью чай, а она думает, что я опять бухаю. Это било по эмоциям со страшной силой. Вообще, любой контроль воспринимался мной очень болезненно. Еще огорчало, когда мама обесценивала мои достижения: «Нет, чтобы вообще не начинать пить, она тут год трезвости празднует» или вовсе отрицала, что у меня были проблемы с алкоголем, хотя это было очевидно. То есть, когда я гордилась тем, что смогла самостоятельно победить зависимость и приглашала ее разделить мою радость, она могла сказать что-нибудь вроде: «Ты просто была в плохой компании, у тебя были трудные времена, но ты не была алкоголиком, что ты на себя наговариваешь?» Могу дать совет близким алкоголика: не критикуйте и не напоминайте ему о прошлых «грехах». Просто радуйтесь тому, что он сейчас не пьет. Поддерживайте его. Интересуйтесь его жизнью. Заботьтесь о нем. Любите его. Радуйтесь его успехам. Празднуйте вместе с ним его трезвость. Не употребляйте сами. Больше ничего не нужно. И совсем отдельно нужно говорить с теми, у кого растут дети.

Если ваш ребенок будет пить – это ваша ответственность. Не улицы и не плохой компании. В этом не будут виноваты школа, гены или современная распущенность. Виноваты – вы.

Потому что не уделяли время, не учили не зависеть от общественного мнения, уважать себя и собственное тело. Только представьте: отцы валяются пьяными и страдают похмельем вместо того, чтобы показывать дочери каким должен быть мужчина. В итоге пьяный мужик для неё – норма. Она вырастает с побитой самооценкой и находит себе в мужья такого же пьяницу. Это уже не говоря о том, что родители учат детей своим примером. Вы курите и пьете, скорее всего, ваши дети тоже будут курить и пить. Потому что вы им показали, что это нормально. И не сравнивайте своих детей с другими детьми. Не унижайте их. Интересуйтесь их жизнью, но уважайте их границы. Ваши дети – не ваша собственность. Они отдельные личности, маленькие люди, но огромные миры. Не калечьте их своим гиперконтролем. Научите их ответственности. Говорите с ними о жизни, объясняйте все. Не надо думать, что дети – дураки. И, главное, что бы ни произошло – будьте на их стороне. Пусть ваши дети доверяют вам, пусть они знают, что вы любите их просто так, любыми, что вы верите в них и гордитесь их достижениями.

KYKY: Насколько в борьбе с зависимостью важна работа со специалистом? Дают ли тот же эффект разговоры чтение специальной литературы или любые душевные изливания?

Юлия: Некоторые проблемы без психотерапевта не решить. Либо это долго. Я хотела быстрого восстановления. Видела, что несмотря на хороший срок ремиссии, я все равно чувствую себя несчастной, у меня случаются нервные срывы, я не могу простить родителей и чувствую себя виноватой. У меня есть цели, но я не могу их достичь – прокрастинирую, ленюсь. У меня было три психотерапевта, и все они мне очень помогли – каждый по-своему. Кстати, не нужно бояться менять терапевтов. Это нормально. Если тебя плохо стригут, ты же не будешь упорно продолжать ходить к тому же мастеру?

KYKY: Как быстро ты социализировалась и что было самым тяжелым в этом come back'e в общество?

Юлия: Сложным было самой принять себя. Проработать чувство вины и стыда. Мне это говорил мой психотерапевт, а я повторю: вам кажется, что общество будет думать о вас плохо. Скорее, ему безразлично, но, возможно, кто-то вас даже поддержит. С проблемой алкоголизма знакомы не понаслышке – эта гадость почти каждую семью каким-то образом поразила. А так – люди слишком заняты собой и своими проблемами. Делайте то, что считаете верным.

KYKY: Почему ты решила сделать камин-аут?

Юлия: Потому что я осознавала, что у меня есть крутой опыт и я могу им поделиться. Я понимала, какую опасность представляет собой алкоголь и насколько невежественны могут быть люди в этом отношении. Мой дядя покончил с собой на почве алкоголизма. Я сама изрядно подпортила себе жизнь и тоже хотела покончить с собой. Это чудо, что я осталась жива, при таком-то образе жизни. И я очень хочу, чтобы люди не пили сами и приучали к этому своих детей. А еще мне мешало чувство внутреннего стыда за свое прошлое – оно меня буквально разрывало. И тогда я подумала, что если вскрыть этот нарыв, то какое-то время, возможно, будет дискомфортно, но зато потом – легко и свободно. Так и получилось! Я – это я. Вот такая, с таким вот диким прошлым. Я себя не стыжусь, наоборот, я очень горжусь собой.

KYKY: Ты ведёшь блог, который помогает разным девушкам из разных стран побороть алкогольную зависимость. Как появился nondrinker.ru?

Юлия: Трезвый блог начинался как мой личный дневник, в котором я говорила о своём опыте. Это было полезно и мне самой. Со временем я поняла, что можно сделать полноценный журнал, где будет опыт многих людей: мотивация, интервью, новости, переводы статей, потому что запад в этом плане подальше нас ушёл. Сейчас я ищу инвестора. Также есть планы открыть сеть реабилитационных центров по России, Беларуси, Казахстану и Украине. Это не будет формат Анонимных Алкоголиков: я не хочу привязываться к этой религии. Да и в целом считаю формат «АА» устаревшим на сегодня. Это будет то, что изменит жизнь: активная работа с телом, с головой, изменение питания, медитация и коучинг. Сейчас, например, мы с коллегой из Украины готовим по этой схеме онлайн-курс. Вот обкатаем его, и можно будет запускаться оффлайн! Но проект готов, а спонсоры по-прежнему нужны, чтобы эта идея функционировала с эффектом.

KYKY: Как уже в стадии ремиссии побороть ощущение, что без алкоголя (или наркотиков, например) мир совсем не такой интересный и яркий?

Юлия: Никак не бороть: со временем само пройдет!

KYKY: В чем тогда теперь для тебя заключается радость? Мир снова приобрёл краски?

Юлия: Когда ты бухаешь, ты живешь словно под анестезией. К тому же, алкоголь – это депрессант, хотя не всем это известно. Когда ты вылезаешь из-под его власти, какое-то время тебе всё тускло и пусто, а потом всё становится хорошо. И радуют самые простые вещи: маникюр, прогулка с собакой, еда, книга, медитация, фильм, душ, музыка, да даже просто постоять, прижавшись к дереву – это радует в течение дня. А прогулка по центру Питера, поход в музей или поездка в лес, шоппинг или встреча с другом – просто праздник и счастье! Когда ты перманентно пьян, вкус к жизни утрачивается. Это действительно так. Но все возвращается, нужно только набраться терпения.

Фото из личного архива героини

Есть ли чувство юмора у людей, исследующих «язык вражды» в беларуских медиа

Жизнь • М. Войтович, П. Свердлов
Публикация сайтом Mediakritika рейтинга «языка вражды» спровоцировала всплеск «языка вражды» в комментариях и соцсетях. Особенно досталось KYKY, который с отрывом занял в рейтинге первое место. Мы разыскали создателей рейтинга и попросили объяснить, что с нами не так, а заодно попытались понять, почему наши любимые стёб, ирония и троллинг людей без чувства юмора — это тоже «язык вражды».