Агутин и Некляев, беженцы «хрустального сосуда», дети, любовницы... Даже в тысячах миль за океаном не скрыться от соотечественников

Места • Павел Сыроежкин
Павел Сыроежкин, экс-солист заводной белорусской поп-группы «Чук и Гек», рассказал о бзвезда российского шоу-бизнеса и политэмигрантах из Беларуси, которых, как плавильный котёл, переваривает Майами.

Будучи студентом в конце 90-х, я с огромным удовольствием смотрел каждое воскресение передачу «Непутевые заметки» с Дмитрием Крыловым. Речь там шла о разных экзотических далях, которые мне, советскому школьнику, казались абсолютно недосягаемыми. В одно из таких прекрасных утр речь в эфире зашла о Майами. В то время я еще всерьез увлекался баскетболом, и помимо преступного ореола, навеянного кинолентами «Лицо со шрамом» и «Плохие парни», городишко у меня отождествлялся с тамошней командой НБА «Майами Хит» и являлся моим персональным представлением о рае на планете. Картина дополнялась жгучими красотками латиноамериканского происхождения, круглогодично живущими на пляжах Майами-Бич, мексиканским пивом «Корона» с непременным лаймом, крутыми масл-карами, да еще, пожалуй, 360-ю солнечными днями в году. Идиллия, да и только! Господин Крылов рассказывал о том, что русские звезды шоу-бизнеса, одна за другой, скупают квартиры в этом Городе Солнца. Дескать, это и престижно, и разумно с точки зрения инвестиций. Назывались фамилии Пугачевой, Королевой, Николаева, Леонтьева, Алегровой и других. Я слушал с придыханием и молча завидовал «небожителям». Из моего окна открывался вид на Серебрянскую сторону Лошицкого Парка, тогда еще дикого и дремучего.

Может, ну его в пень, эту юриспруденцию, и айда в шоубиз? Вел я сам с собой внутренний диалог: «Жизнь – она в ощущениях! Сколько тебе придется корпеть в пыльной конторке на дядю, пока ты доберешься до заветной Флориды?» Зерно было посеяно. Стремительная монетаризация моих познаний в хозяйственном праве в свете принятой тогда «белорусской экономической модели» была поставлена под сомнение. С тогдашней зарплатой на одни билеты до Майами пришлось бы работать полгода, в режиме спартанской аскезы и воздержания. А лучшие годы, подобно воде, убегали в песок…

С той поры вот так «убежала» пара десятилетий. Их как корова языком слизала. Однако мой тогдашний подростковый наив запомнился мне на всю жизнь. Я улыбаюсь, вспоминая себя тогдашнего. За плечами остался с десяток годков в отечественном шоу-бизе (попробовали мы и этот полный подростковой романтики вариант «социального лифта»), а Наташу Королеву я нынче порой встречаю в салоне красоты, когда приезжаю туда за женой. Впрочем, как и некоторых других перечисленных выше персонажей. Да, мы ведем эфир из Майами, а они по-прежнему еще живы и здоровы. Бойтесь своих желаний – однажды они могут сбыться.

Триста тысяч потомственных русских

Когда мы впервые сюда прилетели, мы абсолютно не имели понятия о том, что здесь пустила корни вторая по величине русская диаспора после нью-йоркского Брайтон-Бич. Шутка ли, в округе Майами-Дэйд насчитывается около 300 тысяч потомственных русских. Они сюда прибывали волнами на протяжении последнего века. Началось все с постреволюционной миграции. Европа в те времена была охвачена огнем Первой Мировой, посему многие бежали еще дальше, через океан. Здесь до сих пор можно встретить потомков знатных родов, князей и графинь, несмотря на тотальное отсутствие пиетета у американцев перед любыми титулами. Вторая волна случилась уже после Второй Мировой, когда большое количество советских евреев предпочло не возвращаться в СССР (а Израиль образовался на карте несколько позже). Тут есть даже целый зажиточный пригород Авентура, населенный их потомками. Далее были волны диссидентов 70-х, беженцев из союза 90-х, бизнеса и «бэби бума» начала нынешнего века. Америка приняла их всех. Мы проходили по последнему варианту. Когда-нибудь, я непременно созрею для массивного труда о плюсах и особенностях деторождения в Майами, ну а пока поведаю вам о персональных наблюдениях за жизненным укладом «наших» (к ним я отношу всех постсоветских граждан) соотечественников.

Мой подельник по прошлой жизни в белшоубизе, продюсер Вова Кубышкин, нынче обосновался в Лос-Анджелесе. Мы с ним порой переписываемся. Он говорит, в Калифорнии такого дружного русского комьюнити нет, все больше каждый сам за себя, и живут разрозненно. В Майами же «русский дух» неимоверно силен. Не знаю даже, хорошо это или плохо. По утрам, когда мы с карапузом выползаем из «Старбакса» на пляжный променад, картина навевает детские воспоминания а-ля «Геленджик 1989». Бабушки и дедушки (одеты так же, как и те в 1989-м) на чистом русском обсуждают температуру воды, качество молочки в «Калинке» и «Матрешке» (местные русские магазины), да внешнюю политику Путина. Время здесь бессильно. Этот сюр немного разбавляют стеклянные небоскребы Санни-Айс, вместо которых в Геленджике горы.

Пляж Геленджика, фото: nnm.me

«Кто все эти люди? А главное, как они сюда попали? Ведь на их пенсию можно только на такси до аэропорта в Москве доехать. Не могут же все они быть генералами ФСБ и топ-менеджерами «Лукойла» на пенсии!» – недоумевал я поначалу, пока сам тут не обжился. Оказывается, большинство из них живет в США уже десятилетиями. Многие прилетают в Майами (это аналог Сочи для россиян) на зимовку из северных штатов. Кого-то в качестве няни привозят состоятельные дети. И весь этот котел, от которого ты так старательно бежал, варится в своем соку, не переставая.

«О, опять Аллегрова гульку заплела и очки на поллица надела, думает что не узнают!» – тычет пальцем в бодрую бабулю мой знакомый из Минска, обосновавшийся здесь «по политике» после хапнуна и «молчаливых протестов» 2011 года.

«Да от кого она здесь прячется? Кого она боится, если здесь можно Бейонс или Рианну точно так же встретить?» – продолжает недоумевать он. «Может, просто солнце ярко светит?» – предполагаю я. «В магазине? Не смеши! Это все московские понты. Приезжают сюда из «рашки» и продолжают себя считать себя «звездами» по инерции, забывая, что настоящие звезды здесь могут в соседней очереди стоять. Вот вчера, например, Дениса Родмана в «Костко» видел – нормально так и совершенно обычно чувак себе пиво покупал».

В чем-то мой приятель прав. Американский демократизм и простота проникают в «наших» селебрити не сразу – столичная спесь спадает с них постепенно. Здесь деньгами и понтами никого не испугаешь. Даже товарищ Тимати, первое время арендовавший по привычке исключительно «Феррари», пересел впоследствии на «Мустанг», ибо итальянские жеребцы здесь на каждом светофоре, зачастую с бабушкой-одуванчиком за рулем. Кстати, о Тимати. Они с его подшефным рэпером Джиганом здесь частенько бывают. Прилетают на корпоративы и днюхи детей бизнесменов. С последним меня очень часто путают. У нас с Джигой действительно много общего – прически, татухи, габариты. Доходит до забавного, когда просят автограф.

Павел Сыроежкин (слева) и Джиган (справа)

Русские понты, хохлушка Королева и гей-коммуна для Леонтьева

Русская диаспора здесь «держит» много стрип-баров и русских ресторанов, куда постоянно приглашают разнокалиберных работников русской сцены, начиная от Киркорова, заканчивая (сами ходили) Гуфом. На входе русского книжного магазина регулярно висят афиши на предстоящие визиты «Камеди Клаба» и «Аншлага», кому что ближе. Кстати, у Паши Воли есть замечательный «Большой стэнд-ап» на тему родов в США (первого малыша они с Лейсан рожали в том же госпитале, что и мы), в котором он ярко и познавательно делится со зрителем всеми «тяготами и лишениями», через которые необходимо пройти, если вы все-таки намерены вручить своему ребенку американский паспорт. Посмотрите обязательно, если кто надумал. Но это как говорится, заезжие. А есть те, кто тут практически живет. Те же Королева с Тарзаном уже никого не удивляют на улице – они тут вообще с тех самых 90-х, прикольная тетка в жизни, между прочим. Истинная хохлушка в лучшем смысле этого слова. А ее бывший, маэстро Николаев, живет на соседней Колинз-Авеню, в одном из «Трамп-Тауэров».

Товарищ Леонтьев перебрался на самый юг штата (а заодно и страны), в богемно-куртуазный Ки-Уэст, где прикупил домик посреди гей-комуны. Смею предположить, что после легализации однополых браков, его жизнь заиграла там новыми красками. Подчеркнуто особняком от соратников по цеху стоит Кристина Орбакайте, специально перебравшаяся из русского Санни-Айс в соседний фешенебельный Бол-Харбор. Дочь еще одной моей знакомой занимается с ее девочкой в балетной школе. Говорит, Кристина подает себя аристократически, но ведет себя весьма скромно, воспитанно и никогда не кичится своим происхождением. Собственно, а перед кем там (если ты не русский) выпендриваться? Перед американцами? Так согласно последним опросам 17% из них не знают своего президента, а еще 22% (почти четверть!) уверены, что США – самая большая страна в мире. Так что не стоит их пугать российским шоубизом.

Однако находятся и такие, которые полагают, что их слава шагает впереди них далеко за пределы Садового кольца. Играли мы в футбол, например, с музыкантом Агутиным. Мне он всегда казался нормальным и брутальным дядькой, даже когда был длинноволос. И тут собрались мы погонять в футбик (обычная практика среди местных русскоговорящих – берем всех, но без регалий и преференций и рубимся против таких же латиносов). Неважно кто ты, будь добр пахать в защите, и не стоять «на халяве». Разумеется, «на вы» в пылу игры никто не общается, и даже наоборот, могут неопределенный артикль «б*я» ввернуть на пике эмоций. Так вот, тонкая душевная организация Леонида не вынесла постоянных «тыканий», а после того, как он получил пару раз по ногам от бравых мексиканских амигос, больше мы его и не видели. Справедливости ради отмечу, что его супруга Анжелика Варум, напротив, прослыла здесь воспитанной и скромной дамой, без всяких звездных закидонов. Фотограф, снимавший мою жену, работал с ней накануне, и чрезвычайно лестно о ней отзывался. Надо будет ее тоже на футбол в следующий раз пригласить.

Павел Сыроежкин с женой Александрой Павловой

То ли дело Олег Тактаров! Некогда чемпион мира по боям без правил, а ныне актер-эпизод в американских боевиках, Олег является нашим опорным защитником (жаль, борьба в партере в футболе запрещена) и душой компании. Он уже абсолютно американизировался, чрезвычайно прост в общении, всегда улыбается, травит забавные байки про Уилла Смита (они вместе снимались в продолжении «Плохих парней») и Квентина Тарантино, у которого нос больше, чем его десять раз сломанный.

Поп-сцена, Некляев и беженцы из «хрустального сосуда»

Я уже пояснял, что под «нашими» подразумеваю публику со всего постсоветского пространства. Но если это по каким-либо причинам претит, расскажу пару слов о наших родных белорусах. Их число в последнее время здесь также увеличилось. Достаточно большой процент получил политическое убежище от нашего «хрустального сосуда». Есть и студенты, обучающиеся в местных университетах. Америка однозначно теперь стала ближе, чем когда бы то ни было.

На конкурс «Мисс Русский Майами» приезжает петь наша подружка Лена Гришанова. На соседней улице свой творческий вечер проводит Владимир Некляев. Кстати, я был порядком удивлен, узнав, что он писал тексты и для «Верасов», и для «Сябров». Эрудированный человек, досконально знающий нашу историю, прекрасно изъясняющийся по-белорусски и лишь грустно улыбающийся, когда его спрашивают про «Площадь 2010». Я очень смутился, когда он каким-то образом узнал меня среди своих слушателей на этом вечере, и пошутил перед собравшимися в зале: «Вот, посмотрите какие у нас богатыри на музыкальной сцене! Только представьте, какие у нас тогда спортсмены!»

Отчего-то стало стыдно и неловко, когда я припомнил все наши «концерты-солянки» в поддержку существующей власти и в периоды избирательных кампаний. Но человеку свойственно ошибаться. Да и тогда казалось, что нельзя по-другому

Владимир Некляев и Павел Сыроежкин

В соседнем городе Форт-Лодердейле давал свой очередной концерт в рамках американского тура Дмитрий Войтюшкевич. Я к тому времени прочел материал о его выступлении в Нью-Йорке и всерьез засобирался туда сходить вместе с еще одной нашей соотечественницей, художником Таней Денисовой. Она тоже давно обитает в Майами, и даже выставляется на местных арт-биенале. Но в последний момент сынишка чуток приболел, и к моему огромному сожалению, на эту музыкальную белорусскую вечеринку я не попал. Говорят, было здорово.

Помимо этого здесь регулярно бывают чьи-то родственники, дети, сестры, братья, любовники (цы), которые, пользуясь случаем, непременно горят желанием пересечься и попить кофейку, хотя в Майами всегда более уместно холодное фрапачино либо ледяная «Корона» (да-да, с тех самых 90-х здесь в этом плане ничего не изменилось). Так, недавно тут гостила DJ Key Di (которую я еще помню как Дашу из группы «Топлесс»), а сразу после нее проплывали рядом на яхте близняшки-актрисы Катя и Волга Король (о них недавно писал в своих эротических воспоминаниях здесь же Вадим Прокопьев).

С удовольствием подсказал чете Юговых занимательные точки на карте города. А некоторым другим (чьих фамилий пока не могу озвучить) сдал все «явки и пароли» касательно деторождения в США. Одним словом – это раньше Колумб плыл сюда полгода, а нынче даже тысячи километров и весь Атлантический океан не уберегут вас от ваших же соотечественников.

Майами – это такая прокаченная версия Одессы

Веселый, аферистичный портовый город, полный возможностей и никогда не спящий. Где всегда надо держать ухо востро, а кошелек – прижатым к телу. Он примет всех, поглотив в себе. Это колоссальный плавильный котел, который вот уже сто лет как мешает нации, рассы и народности. И чтобы совсем в нем не пропасть и не раствориться, имеет смысл иногда общаться со «своими». Впрочем, если только вы не бежите от них в поисках лучшей доли на другой конец света.

Фото Майами из личного архива героя.

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Офигительный Минск в Instagram. Семь крутых профилей

Места • Ася Поплавская
Иногда смотришь на фото своего города в Instagram-аккаунтах крутых ребят и думаешь: «Ого! А Минск – красивый! И не подумал бы, что его можно снять с такого ракурса». Руки так и тянутся написать с гордостью: #этоминскдетка. У вас тоже такое бывает? Мы насмотрелись на красивые фотокарточки родного города в Instagram и решили показать вам лучший вид на этот город. Семь версий.