Хэндмейд по-беларуски. Как живут люди, зарабатывающие руками

Деньги • Мария Войтович
Благодаря интернету, частным магазинам и периодически проходящим выставкам, у беларусов есть возможность дарить близким штучные подарки. Но с чем приходится сталкиваться мастерам? Окупается их ручной труд в кризис? Дорогая фурнитура, «приветы» из налоговой, конкуренты, которые продают работы за гроши и еще целая туча проблем ремесленника, который работает в Беларуси законно.

Мастер по украшениям Ольга Пинчук: «Врать, что с хэндмейда можно жить, я не буду»

«Моя бабушка очень хорошо шила и вышивала, тётя вязала и плела кружева. Первое свое платье я сшила сама в третьем классе из маминой простыни и пошла в нем на новогодний утренник: белое, длинное, со шлейфом – чувствовала себя королевой! Вообще, я кинестетик, мне нравится работать руками. Года три-четыре назад я решила зарегистрироваться как ремесленник и попробовать на этом зарабатывать. Свои работы иногда выставляю на ярмарках, некоторые продаются в магазинах. В основном это украшения и сувениры. Один из самых необычных заказов мне пришел недавно. Через пару дней после американских выборов написала постоянная заказчица из России. Радостно рассказывала, что ей нравятся мои украшения, она хочет заказать брошку и отправить ее в Белый дом Мелании Трамп, поздравить ее с победой мужа на выборах. Пока заказ подвис, не можем согласовать эскиз...

Ольга Пинчук

Можно ли заработать на хэндмейде

Через фейсбук я познакомилась с зарубежными мастерами. Увидела, как реагируют на их работы подписчики страниц, как их раскупают. Вдохновилась. Думала: сейчас как развернусь здесь, однако позже стало ясно, что я была излишне оптимистична. Дело в том, что в Советском союзе рукоделием занимались все, кто мог, потому что было нечего носить, кроме вещей, часто убогих, которые продавались в магазинах. Люди садились и шили. Или вязали. В общем сознании закрепилась мысль, что ручная работа ничего не стоит, поэтому сегодня очень у многих людей остается скептическое отношение к хэндмэйду. К счастью, есть и те, кому это интересно. Мастеря те или иные вещи, приходится подстраиваться под потребительский спрос. Так сложилось, что у нас почти отсутствует средний сегмент – когда работы стоят порядка 10-50 рублей, и их покупают. Даже 10 рублей для некоторых наших людей – это деньги. Такая цена предполагает качество. Нельзя сделать браслет, из которого будет со всех сторон торчать клей, пришить к нему криво бусинки и попытаться продать за 50 рублей, потому что человеку, который это видит, проще пойти и купить китайский за пять.

Кто покупает самодельные вещи

Существует две категории покупателей. Одни приходят на ярмарку и готовы купить дешевые тяп-ляп-сережки, сделанные за пять минут (стоимость два рубля, причем, один рубль – цена бусинок и фурнитуры). Другие, напротив, ищут дорогие вещи из очень дорогих материалов, на которые тратится много времени и сил. К слову, с фурнитурой в Беларуси очень сложно и плохо. Магазинов не так много, она дорогая и однообразная. Дешевле заказывать за границей – тогда есть шанс сделать эксклюзив, который будет стоить дорого. Конечно, покупателей, способных тратить на вещи не первой необходимости серьезные суммы, не так много. Но я знаю, например, кукольников, которые делают очень дорогих и красивых коллекционных кукол – они продаются по всему миру. Вышивальщиц знаю, которые вышивают портреты по индивидуальному заказу. Когда на одну картину уходит несколько месяцев работы, но ее потом покупают, это позволяет не заморачиваться следующие несколько месяцев и делать уже новый заказ. В России, например, очень много мастеров по дорогим украшениям. Спрос есть.

Работы Ольги Пинчук, фото: Ольга Асадчая

Как продать ручное изделие

Есть магазины, ярмарки и сарафанное радио. Участие в ярмарках платное, поэтому я пока могу позволить себе только «Млын» – в прошлом году мои работы расходились там очень быстро. Некоторые покупатели приходили по три раза, просили «что-нибудь похожее родственникам». Основной доход мне приносят постоянные заказчики, которые живут не только в Беларуси: помогают знакомые, друзья родственников и так далее. Магазины товар берут, но с ними сложно, потому что там немаленькие наценки. Вдобавок у нас очень дорогая аренда, поэтому магазинов, в которых можно продавать вещи, не так много, а каких-то специализированных хэндмейд-лавочек, где можно найти только, допустим, качественные вещи, я в Минске знаю полтора места. В последние годы, когда пошла «павольная беларусізацыя» и в моду вошли вещи с орнаментом и беларускими мотивами, стала подниматься крама «Рагна». Опять же, туда не все можно принести, только что-то этническое. Понятно, магазин не может работать за бесплатно, а значит, вещи продаются с наценкой. Выходит, на какие-то серьезные товары цены взлетают неимоверно. А значит – покупателей не будет. Почему я знаю? У меня там сейчас лежит большое колье, с этой ценой его никто не возьмет. Зато более мелкие вещи, цена которых при том же проценте наценки останется приемлемой, вполне можно сдавать. Летом я носила им бусики-браслетики, теперь – елочные игрушки.

Может ли ремесленник продавать изделия через интернет

Можно ли беларуским ремесленникам официально зарабатывать через зарубежные сайты? Ответа на этот вопрос мы пытаемся добиться от налоговой уже два года. Есть «Ярмарка мастеров» в России, что-то аналогичное – в Америке, Германии, Франции. Но проблема с такими сайтами в том, что наша налоговая считает: ремесленник не имеет права продавать в интернете. Единственная возможность для мастеров – пара оффлайн ярмарок, которые якобы заключают с тобой такой же договор комиссии, как магазины. Наша налоговая не признает ремесленника как производителя. Там говорят, что мы даже на заказ изделия делать не можем, потому что «на заказ» – это уже производство.

Работа Ольги Пинчук

А ремесленничество, по их мнению, – это сидеть по вечерам после работы и вязать салфеточки. И вот, когда вы всю квартиру ими обвязали, и у вас остались три лишние, можете пойти и продать излишки своего творчества. Да, это официальная позиция нашей налоговой. С продажами все очень плохо. Теоретически можно прийти на Комаровку, оплатить место и стоять продавать. Но мы же прекрасно понимаем: человек, который пришел купить полкилограмма мяса и два килограмма помидоров, вряд ли решит купить себе браслетик – безнадежно. У нас нет уличных ярмарок. Нет нормальной пешеходной улицы. Площадью у Ратуши не распоряжается Мингорисполком, она сдана в аренду. Там ограниченное количество мест, все платно: никого не волнует, какая будет погода, вышел ты торговать или нет. Все надо оплатить. Со своим оборудованием прийти нельзя, все столы должны быть одинаковые. Типичная наша белорусская показуха, которая нафиг никому не нужна, но зато кто-то зарабатывает на этом деньги».

Шляпных дел мастерица Валентина Плыткевич: «Чтобы себя реализовывать, надо очень много впахивать»

«Валянием я занялась около 10 лет назад. Сначала брошки, бусики – по мелочи. Года три назад попробовала валять головные уборы. Сначала сделала шапки родителям и будущему мужу. А потом решила поучаствовать в «Большом модном маркете». Вышла туда, наваляв микро-коллекцию. Сейчас я такие вещи боюсь делать – абсолютно непрактичные. Мало людей найдется, кто отважится выйти в таких на улицу. Любопытно, что раскупили самые безумные шляпки (смеется). Помимо шляп я могу делать какие-то вещи для интерьера. Но чем дальше, тем больше понимаю, что шляпы – это «самое мое». Мне интересно посмотреть, как делают шляпы из фетра и других материалов. Попробовать совмещать разные техники или вдохновляться идеями. Как ремесленник я работаю года два. Параллельно есть и основная работа, но ремесленничество постепенно вытесняет меня из офиса.

Валентина Плыткевич

Многие думают: хэндмейд – это когда ты сидишь вечерком и «под фильмец» делаешь поделки. Но если нацеливаться на зарабатывание денег, это такой же труд, как любой другой. Чтобы себя реализовывать, надо очень много впахивать.

Когда я работала в журналистике, меня не совсем устраивало то, что мозг полностью никогда не расслабляется: все равно гора дел, планируешь еще дописать что-то вечером. Я не отдыхала от работы. А здесь те же бессонные ночи и полное погружение, но зато в радость. Очень хочется учиться новому. Если бы сейчас была возможность поступить в университет, где учат делать шляпы, я бы с таким удовольствием там училась! Не то, что когда-то на журфаке из-под палки.

Где продавать шляпы и откуда брать материалы

Работа Валентины Плыткевич, фото: Татьяна Столярова

Что касается материалов, то все необходимое для валяния можно найти. Есть вопросы по болванкам и формам для шляп. Их приходится заказывать, например, из Самары. Некоторые болванки мне остались от родственницы, которая была модисткой. Насчет продаж. «Большой модный маркет» знакомит покупателей с беларускими дизайнерами, доказывает, что у нас есть очень много талантливых людей, которые делают качественные красивые вещи. Еще я пару раз участвовала в Шляпном вернисаже – это международная выставка, посвященная головным уборам, на которой можно приобрести любую шляпку. Согласись, люди не особо привыкли носить на голове что-то необычное. Шапочка, пуховичок – и пошла. На выставке посетители могут примерить и понять, что им идет. Кстати, через интернет шляпы не так хорошо продаются, чем через такие живые площадки.

Мастер по одеялам для младенцев Марина Бегункова: «Хочется работать честно и на равных условиях»

«Когда я была в декрете и стало скучно без работы, решила попробовать шить конверты и лоскутные одеяльца. Моя мама – профессиональная швея, а потому все детство прошло в тканях, нитках, швейных машинках. Я это сначала ненавидела лютой ненавистью, но гены пальцем не заткнешь. Сначала сшила одеялко дочке Ане, потом – знакомым, которые попросили.

Марина Бегункова

Осознав, что спрос есть, зарегистрировалась ремесленником и стала принимать заказы на лоскутные одеяла. Сделала сайт-визитку. Сейчас у меня есть профили во всех социальных сетях, где я показываю людям свои работы. Участвую в выставках. Кроме того, запустила социальный проект «Чехлы на кювезы для недоношенных детей». Поскольку я часто работаю с беременными или уже родившими женщинами, то знаю, что проблема недоношенных детей сегодня очень актуальная. Вот почему решила запустить этот социальный проект. Сейчас ищу спонсоров, которые могли бы помочь с финансированием. Участвую в Республиканском конкурсе социальных проектов, а также собираю средства через MaeSens. К слову, 30% уже собрали. То, чем занимаюсь, приносит мне огромное удовольствие. Не уверена, что после декрета выйду на свое основное место работы. Скорее всего, буду дальше двигаться дальше: открою студию, будет своя мастерская. Уже присматриваю помещение. Заработать на этом можно, правда, работать нужно очень много.

Кто покупает лоскутные одеяльца хэндмейд

Есть категория людей, которым не хочется магазинного качества. Они ищут хорошие ткани и расцветки. К сожалению, в государственных торговых центрах цены могут быть приемлемыми, но с разнообразием проблемы. Ко мне обращаются мамы, которые хотят одеяльца под детский интерьер, допустим, с лисичками. Или, например, сейчас очень модно мятно-серо-розовое сочетание цветов. Беларуские производители даже тканей таких не выпускают! Короче, спрос есть всегда. Хотя в данный момент заметно, что люди считают деньги. Есть категории людей, которых вообще невозможно ничем удивить, у них есть все. Хэндмейд – единственная возможность найти что-то эксклюзивное в подарок.

Работы Марины Бегунковой

Сбыт в магазинах и прочие проблемы

Как ремесленник я не могу иметь интернет-магазин. Можно завести сайт-визитку, но указывать цены на сайте ты не имеешь права. Свои изделия можно сдавать в магазины. По закону, любой ремесленник может сдать свои изделия в любой магазин, хоть в ЦУМ или ГУМ. На практике сталкиваешься с тем, что с тобой просто не хотят связываться. Хотя хэндмейд магазины с радостью принимают. Можно принимать участие в различных выставках, их хватает. Но туда, как правило, ходят одни и те же люди. Другая проблема состоит в том, что девочек, научившихся хорошо шить, много. Но далеко не все занимаются ремесленничеством официально. Мне обидно: там ведь совершенно небольшой сбор – одна базовая величина в год. Хочется работать честно и на равных условиях. Еще не очень приятно, что некоторые люди до сих пор считают, мол, ручная работа должна почему-то стоить дешевле. На самом деле, это титанический труд! Несмотря на это некоторые ремесленники ведутся на такую реакцию. Они не ценят свою работу, выставляют ее дешево – такое ощущение, что выходят лишь в ноль. Это мешает зарабатывать остальным.

Мастер аэродизайна Яна Ласка: «Материал, с которым я работаю, – воздушные и гелиевые шары»

«Считаю, мое увлечение не было случайным. Начиналось все невесело: лихорадочно искала способ заработать. Посчитала, что шарики стоят три копейки, а ромашка из них – рубль. Ого-го! Не вдаваясь в подробности, скажу, что по факту это совсем не так. Но, видимо, у Вселенной не нашлось других способов привести меня к шарикам. Сначала я просто попробовала, а потом меня накрыло с головой: искала, училась, знакомилась. Так и качаюсь на качелях от «я крута» до «я бездарь и невежда» уже два с половиной года. Вместе с тем я отчетливо понимаю, что аэродизайн – это то, чем хочу заниматься дальше.

Яна Ласка

Кто покупает изделия из воздушных шаров

В психологии есть такое понятие как «пирамида Маслоу». В ней рассматриваются потребности человека, и эту же теорию можно использовать, чтобы спрогнозировать успех того или иного вида деятельности. Потребность в эстетике и красоте, согласно этой теории, находится практически на самой вершине пирамиды. Другими словами, голодному человеку шарики не нужны. Это и есть ответ на вопрос, как в Беларуси со спросом. Но я выбрала спорить с основами психологии и экономической теории. Всем людям нужен праздник – опыт моей работы это подтверждает. Пока что я только становлюсь на ноги и не могу ответить, можно ли прожить в Беларуси, работая исключительно с воздушными шарами. В странах с более стабильной экономической обстановкой мои коллеги чувствуют себя абсолютно комфортно, занимаясь любимым делом. Время покажет. Я – верю.

Что необычного можно делать из воздушных шаров

Моя работа четко разграничивается на несколько направлений. Первое – «продающиеся» позиции: гелиевые шары, несложные игрушки, циферки ко дню рождения. Здесь целевая аудитория – мамочки с маленькими и не очень детьми, тети-бабушки, новоиспеченные папы. В общем, обычные люди, которым нужен праздник и хорошее настроение. Второе направление – гирлянды и арки. Эта услуга больше востребована на коммерческих и массовых мероприятиях: открытие магазина, корпоративы, выпускные. Многие оформители ничего, кроме гирлянд, и не делают, потому что это понятно, быстро, сравнительно просто и потому ликвидно. Моя же любимая тема – имиджевые работы. Их крайне редко заказывают в текущих оформлениях. Просто потому, что о таких возможностях воздушных шаров мало кто знает. Я отрываюсь на фестивалях – это мой личный праздник, когда можно без ограничения бюджета и техзадания наворотить умопомрачительную скульптуру.

Работы Яны Ласки

Соревновательный элемент добавляет перца процессу – помните, я говорила о качелях? Для меня признание в среде профессионалов не менее важно, чем признание потребителя.

Что касается материалов, то у нас ввиду малой востребованности сложно найти все, что применяются в аэродизайне, но для меня это не критично. Учусь работать с тем, что есть. Что-то приходится заказывать, другим позициям нахожу замену, что-то выдумываю сама. Я мечтаю, что аэродизайн в Беларуси станет популярным. Хочу разбаловать клиентов, показать им, сколько всего прекрасного можно сделать из воздушных шаров. Мечтаю о здоровой конкуренции, когда разные художники будут работать в разных стилях, показывая все возможности этого искусства.

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Используй Трампа. Как производители лубрикантов и кроссовок поминали президентское имя в рекламе

Деньги • Михаил Марков
В ожидании победы Клинтон на выборах в президенты США рекламные отделы держали заготовки для взрывных видеороликов и фотожаб. Когда результаты голосования были объявлены миру, креативно отреагировать на победу Трампа смогли немногие. KYKY разыскал тех, у кого получилось.