«Я не могла нигде получать радость, кроме как в работе». Трудоголизм, который меня уничтожил

Бизнес • Диана Вашкель
Рассказ Чулпан Ганиевой – это история молодой и успешной девушки, получившей должность зама генерального директора телеканала, когда ей было всего 28. Но то, что многим со стороны может показаться настоящей success story, на деле оказалось настоящей зависимостью от работы. Чулпан честно рассказала KYKY, какой ценой достигла своей ступеньки в карьерной лестнице, почему нельзя считать гедонистов лентяями и как принять, что трудоголизм – это тоже очень пагубная страсть.

О том, что трудоголизм – это зависимость, такая же, как алкоголизм или курение, я узнала ровно год назад. А то, что я трудоголик, я знала всегда, мне об этом многие говорили, но я даже считала, что это круто. Я воспринимала это как комплимент. От мамы в детстве я часто слышала фразу: «Чтобы чего-то добиться – нужно пройти мясорубку». И я впитала эту фразу, поняла, что успехов без мясорубки быть не может.

Да, я трудоголик! Это круто!

Работать я начала с 15 лет. И вот, как начала, так до 30 и работала. У меня было всего несколько отпусков, в размере до одной недели, когда меня отпустили на собственную свадьбу. Да, трудовой путь мой начался, когда я еще училась. Но уже тогда вела молодежную колонку в одной из газет. А еще вела на радиостанции программу для подростков и начинала работу на телевидении.

Когда начался университет, я уже стала постоянно работать на телевидении. Мой распорядок дня был примерно таким: утром – лекции, после которых я бежала на монтаж своей собственной программы, после которой следовала запись следующего выпуска. Потом было время прийти домой, покушать и приготовиться к работе в ночном клубе ведущей. И на утро снова учеба. Так почти каждый день. И плюс ко всему я вела hip-hop вечеринки, фестивали, для которых время от времени мне нужно было ездить по городам Беларуси. И так продолжалось годами.

Многие спрашивают «ты что, никогда не чувствовала усталости?» Я задаю себе вопрос этот очень часто. Но думаю, что мне было просто очень кайфово. Меня ведь никто не заставлял. Интересная форма зависимости, правда? Ты ведь при всем при этом чувствуешь себя героиней. Были моменты, когда мне приходилось выходить в прямой эфир с температурой. Фраза «У меня 38, а я работаю» звучала героически, и воспринималась как пример для подражания. Сейчас я понимаю, что это глупость и издевательство над своим здоровьем. Ведь когда окружение тобой гордится, ты собой гордишься еще больше. По карьерной лестнице я шагала огромными семимильными шагами. Многим было даже сложно поверить в мои успехи, и они пытались объяснить это тем, что я с кем-то сплю, потому что мои успехи были невероятными. Но мало кто задумывался, сколько времени всему этому я уделяю, сколько сил отдаю. Мне всегда не хватало времени, я мечтала о двадцать пятом часу в сутках.

Фото: Rachel Papo

Личная жизнь, конечно, была – я вышла замуж. Но как раз благодаря своей работе я очень много чего потеряла. И вот моя первая семья – такой пример. Если бы я не занимала все свое время работой – была бы другая история. Но тогда я не могла представить, что могу жить без работы.

О том, что моя страсть к работе – это зависимость, мне сказали на обучении в Вильнюсе, когда я получала образование в сфере психологии. Мой преподаватель однажды в разговоре со мной сделал акцент на том, что у меня есть проблема. Мне было ужасно неприятно это слышать – все равно, что меня обвинили бы в том, что я курю или пью. Хотелось спросить: «Я просто работала, что в этом плохого? Да, я трудоголик! Это круто!» А потом мне объяснили, что это зависимость, и что, как и любая ее форма, она ведет к саморазрушению. Объяснили, что трудоголизм – это бегство от реальности. Помните, есть такая фраза «убежать на работу»? Так вот, очень страшно, когда это бегство приводит к другой фразе – «сгорел на работе». Я была очень близка к этому. Несколько моих проектов заканчивались скорой помощью. Кто в этом виноват? Только я сама. Если вы спросите кого-нибудь на телеканале «зачем вы заставляли девочку так работать?», то они ответят, что никто меня не заставлял, и будут правы.

Врач скорой помощи спросил: «Ну что, стоило оно того?»

Например, я заканчивала трехмесячный проект, в котором жила сутками. Вот уже прошел финал, завершился прямой эфир, и я прихожу домой. Ложусь на кровать и больше не могу встать. Хорошо, что со мной была моя подруга, она и вызвала скорую. Врач тогда приехал очень харизматичный. Он ходил тогда вдоль стены, которая была полностью завешана дипломами. Я была победительницей множества конкурсов: Москва, Санкт-Петербург, даже в Оренбурге заняла первое место. Сама не понимаю, как туда добралась, но лично за наградой не доехала, потому что работала. Это все дипломы с международными конкурсами по телевизионному искусству. У меня килограммы наград: рамки, статуэтки. Врач рассматривал стену очень внимательно, что-то зачитывал вслух, а потом повернулся и спросил: «Ну что, стоило оно того?». Я лежала под сильным успокоительным и просто не могла ничего ответить. Спросил, сколько мне лет и сколько я планирую прожить. А перед тем, как уйти, добавил: «Может, увидимся еще». И уехал. Я тогда задумалась. Самое неприятное – я тогда не понимала, что когда здоровье заканчивается, ты, по сути, становишься не нужен своей работе.

Кадр из сериала «Доктор Хаус»

Моему организму всегда приходилось доводить себя до инстинкта самосохранения. Это потом, когда я стала разбираться в психосоматике, узнала один очень любопытный факт: иногда организм начинает заболевать для того, чтобы ты немного отдохнула. Сначала это будет простуда, которую ты переносишь на ногах, тогда организм придумывает что-то более сложное – и так до тех пор, пока ты не поймешь, что больше не можешь двигаться. В трудоголизме нет ничего хорошего. Сейчас для меня это только форма зависимости. Точка.

Родители и подруги – подождут

Я всегда была в работе, и даже на то, чтобы попить с кем-то кофе или собраться с девочками на завтрак у меня просто-напросто не было времени. Из-за работы не приехать к любимому дяде на юбилей, не приезжать к родителям в Гродно – это все великая глупость, которую я осознала только сейчас. Это хорошо, что у меня живы родители, потому что, если бы я кого-то потеряла, я бы не смогла себе этого простить. А вот общение с бабушкой я уже не верну.

На девочек, которые собираются выпить кофе в кафе и поболтать, я даже посматривала немного с насмешкой. Вот глупенькие, время тратят, а я ведь работаю, мне некогда такой ерундой заниматься.

Работа – это не одна из составляющих жизни, она вполне заменяет собой любовь, дружбу, развлечения и любые другие активности.

Кроме как в работе, я не могла больше нигде получать радость. Мне доверяли, на мне была большая ответственность, и мне все это очень сильно нравилось: результат и процесс. Я чувствовала себя живой только там. За пределами работы я не умела получать радости. Сейчас я только учусь этому: узнаю, что спать можно с удовольствием, а не злиться от того, что уже нужно идти спать, а ты что-то не завершила.

Есть фильм с Константином Хабенским, называется «В движении», где главный герой постоянно в потоке работы. У него еще не закончилась одна работа, а он, не успевая это осознать, уже планирует следующую. И в этом фильме есть фрагмент, где он едет в поезде, смотрит в окно – там очень быстро сменяются смазанные пейзажи. И всё это очень напоминает его жизнь, в которой есть только точка посадки и высадки, а все, что между ними, оказывается абсолютно смазанным.

Кадр из фильма «В движении»

Если у тебя болит зуб, ты идешь к врачу, к специалисту либо за лечением, либо за консультацией или рекомендацией. Осознание проблемы – это уже часть ее решения. Но сначала нужно время, чтобы все это осознать, чтобы узнать о себе какую-то большую правду. Это не так просто, как кажется. После того, как я ушла с телевидения, взяла год отдыха. И когда после возвращения взялась за новые проекты, вы не поверите, но я снова отдалась своему делу настолько, что слегла на неделю с температурой. Мне казалось, что во мне столько энергии, что я такая отдохнувшая, что просто не смогла остановиться. Я понимаю, что для своего возраста я профессионал. Но в этом своем возрасте я могла бы быть здоровее, и я понимаю, что это того не стоит.

Больше я так не хочу

Не знаю, добилась бы я всех своих профессиональных успехов, если бы нормально спала и отдыхала, но я явно была бы здоровее – не хочу сейчас рассказывать про болячки. Поймите, я считаю, что я молодец, что все мои награды – это здорово, я поблагодарила себя за это, но больше так не хочу.

В конце концов, зачем так работать, если у тебя нет времени, чтобы тратить заработанные деньги.

Можно ведь быть трудолюбивым человеком, и не бросаться в профессию с головой. Поэтому теперь у меня есть три главные пункта, по которым я борюсь со своей зависимостью.

1. У меня всегда есть время на обед. Всегда! Какой бы сложной ни была ситуация, я нахожу время, чтобы спокойно поесть. И знаете что? Мир не рухнул, всё идет своем чередом.

2. Я всегда перекладываю ответственность на помощников. Раньше я старалась все делать сама – была уверена, что никто кроме меня не сделает, не понимая, что я и не давала возможности учиться.

3. Я всегда ставлю чёткие границы: сколько времени и на что я могу потратить, чтобы снова не уйти в дела с головой.

Сбылась мечта гуманитария. Как я уехала работать в IT-компанию в Москве

Бизнес • Алиса Петрова
«Приход в IT можно сравнить с выигрышем грин-карты. С одной стороны, у тебя теперь есть вид на жительство в США, с другой – тебе надо вкалывать, чтобы остаться там и социализироваться в новом обществе». Алиса Петрова – это уже второй журналист KYKY, который уходит от нас в мир IT. Более того, она уехала ради такого дела в Москву, которую каждый полуторный минчанин на дух не переносит. Мы попросили Алису рассказать, каково это – быть гуманитарием в офисе, где в кабинет разработчиков даже заходить запрещено.