Новости
20 апреля

Вчера стало известно, что один из самых известных стартап-хабов страны – «Имагуру» – закрывается: холдинг «Горизонт», у которого хаб арендует пространство, без объяснения причин, в одностороннем порядке расторг контракт. Об этом сообщила основательница проекта Татьяна Маринич. 

«Нам дан срок освободить помещение до 30 апреля. В телефонном разговоре и.о. директора холдинга сообщила, что она выполняет поручение. Это приказ. Очевидно, что это приказ. Более того, это политический заказ – на уничтожение бизнеса, на репрессии против меня лично, против моей команды, против тех, кто осмеливается выражать свое мнение», – добавила Татьяна, которая по совместительству является членом основного состава Координационного совета. 

Напомним, в начале марта в «Имагуру» нагрянули силовики – из-за учредительной конференции Лиги студенческих объединений. Были задержаны все участники мероприятия, то есть около 30 человек. Суды над некоторыми из них прошли в выходной день, в воскресенье.

И еще: перед тем, как покинуть здание, основатели «Имагуру» решили раздать желающим всю имеющуюся мебель и аксессуары. Так что вот на этом сайте вы можете выбрать себе что-нибудь из предметов интерьера, которые, возможно, видели в стартап-хабе. 30 апреля – последний день раздачи. 

Как реагируют беларусы 

«Имагуру» – не просто стартап-хаб. Для многих этот проект стал началом невероятной карьеры в IT. Инвестор, бизнес-ангел, соучредитель TUT.by Кирилл Волошин написал: «Это фундамент стартап-движения, бесценная образовательная площадка, хаб солидарности после августа, место встреч». 

Для многих новость о закрытии «Имагуру» стала шоком: беларусы до сих пор пишут посты благодарности и сожаления, говоря о том, что закрытие этого стартап-хаба лишает будущего не только IT-сферу, но и всю страну.

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter
18 апреля

Вероника Гришкова, которая работала на СТВ, но приняла решение уйти с госТВ, написала пост о том, где были беларусы и она сама до предвыборной кампании 2020-го – и почему именно эти выборы стали фатальными для «власти». Нам кажется, что в этом тексте многие узнают себя, поэтому цитируем его полностью. 

«Да, мы все пытались жить во внутренней эмиграции. Появились свои пространства, арт и коворкинг, свои галереи, кафе, рестораны, бары и пабы. Нам всем казалось, что в Минске слегка запахло Европой, а местами даже подул ветер перемен. Мы высаживали деревья и цветы у дома, решили, что откроем свои сады, школы, а в государственных, так и быть, поменяем окна, крыши – и будем жить. 

Мы внутренне где-то даже согласились сами организовать работу медиков во время COVID-19. Ну да бог с ним с государством – медики и люди не виноваты, что некоторые не верят в существование вируса (это потом некоторые якобы переболеют сами, да смекнут, что на вакцине и подзаработать можно, правда, как обычно, немного обведя Россию вокруг пальца, но ей не привыкать).

И вот никто ж даже и не думал, что в 2020 году выборы пройдут громче, чем в 2016-м.

Мы спокойно сидели в своих выдуманных мирах, пока однажды к нам не обратились, как к людям.

Уважительно, очень интеллигентно, взвешенно и вежливо, настолько грамотно и аргументированно, что просто не верилось, что это к нам и в нашей стране. 

Оказалось, что за десять лет внутренней эмиграции на благодатной почве потепления отношений с Европой и некоторого успокоения особо больных и буйных, у нас выросло новое сообщество образованных и крутых во всех отношениях ребят. А с выходом на арену Виктора Дмитриевича Бабарико стало очевидно, что и старшее поколение не всё выехало. Просто так же жило и варилось в своём небольшом круге интеллектуалов и профессионалов. 

Когда Виктор Дмитриевич за неделю собрал десять тысяч человек, стало понятно, насколько нас много. Мы увидели, что перемен хотят не кружки маргиналов, а сотни тысяч. Оказалось, что внутренние кружки так разрослись, что внешнее кольцо сдерживания настолько растянулось, что по сути роли больше не играет. Это три процента, размазанные на всю страну. Мы поверили и пошли за теми людьми, которые верили в закон и его силу. И я им благодарна по сей день за все открытия 2020-го года. 

Вот только мы не думали в тот момент, что можно кирзачами по нашим цветам, что можно просто посадить людей за мнение и несогласие, что можно придумать и покушение, и погреб, и призывы, вообще – придумать всё что угодно. Я помню, как смотрела ночами видео из Минска по еле пробивающемуся интернету и не верила, что это с нами происходит – светошумовые гранаты, взрывы, пули. А там, на улице, мои родные. Те самые, что сажали клумбы, красили деревья, помогали бездомным животным и донатили в «Имена». Это оглушило. Нас и наших близких убивали, били, сажали, унижали, пытали, закрывали. Они уничтожили выставки, галереи, пространства, кафе, рестораны – выжил бизнес и выживает айти. 

Наш план не сработал. Невозможно строить свой мир внутри прогнившей системы. Внутренняя эмиграция оказалась воздушным замком, который вмиг растаял, когда неугодными стали мы.

Я часто слышала: «А где вы были эти десять лет?». Простите, друзья, я жила в несуществующем мире. Меня не касалось.

Я верила, что если не трогать систему, то можно заниматься благотворительностью, строить бизнес и растить цветы у подъезда. Я ошибалась. Многие из нас поддались иллюзиям. Потому так важно не поддаться им сегодня. Ничего не изменилось. Людей всё так же ежедневно задерживают. За одежду, жалюзи, гирлянды, общение в Zoom. 

Те, кто оказываются там сегодня, – это самые неугодные, но это не значит, что там не может оказаться кто-то из нас. Увы. Именно поэтому я не осуждаю тех, кто уехал. Именно поэтому я никак не решаюсь звать сажать деревья и клумбы у подъезда. Всё это уже было. Только долбить. Только изменить систему и отношение в корне. Иначе они снова придут. И снова затопчут наши цветы. Для них они ничего не значат». 

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter
17 апреля

Культуролог Юлия Чернявская уже говорила, что боится появления в Беларуси «вялотекущей гражданской войны», которая будет спровоцирована еще большим расколом в обществе. Сегодня она опубликовала в своем фейсбук пост, в котором попыталась объяснить, почему часто одни люди не понимают других – и предложила варианты решения этой проблемы. 

«Напишу непопулярное – об информационных пузырях. Они не сейчас появились, и появились закономерно. Мир – огромен и бесконечен, мы – малы и конечны. Мы даже яблоко в каждый миг можем рассмотреть с одной стороны (всегда с этого начинала мои курсы лекций). Что уж говорить о мире! Есть более знакомые нам «участки», но тысячекратно больше незнакомых. Миллионо-, миллиарднократно. Мы строим свои сведения о мире на основании увиденного и, вполне возможно, неправильно понятого. Или, что чаще, с чужих заемных слов. Наш взгляд пристрастен изначально. Даже Единый и Вездесущий, у людей обретает видимость разноцерковья... 

Мы органически можем вместить лишь малое. А когда объединяемся – пусть даже во временную (тем более значительную) – группу, нам кажется, что все прогрессивные люди мира с нами. Этот феномен давно изучен в рамках массовой психологии. Даже Мак-Дугал и Фрейд о нем писали, а уж после них... Мы их не читаем. А потом очень удивляемся, что, оказывается, есть какие-то ненавистники нас, искренних и прекрасных.

Это всегда было, но соцсети делают наш инфопузырь гораздо более непроницаемым и розовым. При том, что большая часть наших любимых и понимающих собеседников невидима и неведома, а уж про то, что рассеяна по миру, и ты даже не знаешь, где они, – про это и говорить нечего. Я всегда объясняла студентам, что надо искать возможность так или иначе увидеть пусть не весь мир (что невозможно), но хоть кусочки, фрагменты. Беда в том, что нам неприятно видеть эти чужие кусочки и фрагменты.  Потому мы их не принимаем во внимание, разве что лишь в вариантах мемасиков.

Вот есть такой, пишет какие-то нескончаемые гадости о людях, которых не знает. А еще такой – на фоне виселицы речи ведет. А еще такая – записывает «покаяния» для эфира. И  еще, и еще. Это превращается в мемы: так к нам приходит, так и уходит.
Они, конечно, тоже в своих пузырях.

И знаете что? У них та же иллюзия, что они знают и видят мир, каков он есть. И у тех, кто их слушает и смотрит. И у нас, кто слушает и смотрит «своих».

Мы делаем ошибку, исключая их дискурс (мол, не надо даже упоминать, чтобы не делать им пиар). А главное – делаем ошибку, обобщая дискурс их зрителей и читателей под рубрикой «темные люди». Случайные.  Маргиналы. Они не стоят нашего внимания…

Я не о том, что их надо перевоспитывать. Или орать на них в транспорте. Я о том, что надо знать: треть наших соотечественников думает как-то так, туда, в ту сторону. С разной мерой вовлеченности. А еще процентов двадцать-двадцать пять вообще не интересуются происходящим, просто выживают. Но они всегда будут колебаться с линией партии(с), то есть, идти за тем, кто в конкретный момент более силен. Для них сила – это повод идти за кем-то, а не напротив: выбирать лидера и наделять силой своей поддержки.

Мы можем потешаться над их лоскутной картиной мира, но фишка в том, что и наша кажется им лоскутной. Картина мира вообще довольно лоскутна, как порванный парашют, где есть твердый действующий механизм, а шелк давно прохудился. Но я вновь ушла в сторону. Их логику надо увидеть, попытаться понять хотя бы для того, чтобы не впадать в ошибку, дескать, пространство условного фейсбука и есть калька мироздания, и оно принадлежит нам. Чтобы  центробежность мира не была для нас секретом.

Надо изучать систему мышления той стороны. Конечно, не тех, кто строчит публичные доносы и распространяет доморощенную конспирологию, там  все ясно. А просто – другой стороны. И чем больше мы будем пытаться заглянуть за скрытую сторону яблока – тем больше самых разных взглядов мы увидим. Галерею. Иерархию.
Это только кажется, что все «мы» различаемся тонкой душевной организацией, а все «они» – серая жутковатая или мемно-смешная масса. Со стороны «они» всегда выглядят более похожими друг на друга. Помните, как мы воспринимали в детстве чернокожих или китайцев – словно они близнецы-братья? А они нас видели такими же однояйцевыми.

Людей надо видеть. Во всяком случае, не отбрасывать значительную часть общества, как ущербный балласт: не стоит, мол, разговоров. Даже когда хочется – нельзя.

Даже из сугубо прагматичных интересов надо пытаться увидеть ситуацию в хоть в мало-мальски реальном свете. Жаль, что запретили социологию, и мы не можем посмотреться в ее зеркало. А модель «спрашивать только своих» – лишь тешит розовые надежды и крепит наш инфопузырь.

Я опасаюсь войны, в которую мы можем оказаться втянуты. Еще не хватало дополнительной гражданской войны, к которой нас подталкивают, и которую мы создадим сами этим делением: «свой - враг». Выход один – постепенно создавать структуры, в которых люди смогут жить по лучшим, более достойным правилам. И нет, не через год-два интенсивной работы, много позже – потихоньку прорастет будущее.

И да, я с самого начала писала о том, что это долго. Может, кто-то и ждет ухудшения уровня жизни, надеясь, что вот оно приведет к желанным результатам. Я не жду: рыбак на фоне пожара – не просто вирусное видео, оно очень красноречивое на самом деле. Метафора, если хотите.

Не стоит считать, что мы – и есть весь мир. Иначе будет мучительно больно(с) и, главное, бесполезно. Не плакать, не смеяться, а понимать, как говорил Спиноза. Живем, работаем, понимаем реальность, помогаем друг другу и расчищаем руины, чтобы построить на них что-то крепко стоящее. И надо это нам.

Остаюсь при всех своих непоколебимых воззрениях, но в угоду им или даже в угоду радости моих друзей свои мысли и ощущения затыкать не хочу». 

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Правозащитница Татьяна Гацура-Яворская — организатор сорванной властями выставки «Машина дышит, а я — нет» — вышла на свободу. Татьяну задержали 5 апреля, тогда же отправили за решетку – в ИВС. Сообщалось, что она стала подозреваемой по уголовной статье о финансировании беспорядков. Дома у Татьяны прошел обыск, позже появилась новость, что ее мужа депортируют из Беларуси на 10 лет. 8 апреля Татьяна оказалась в СИЗО. 

15 апреля Татьяну отпустили. Обвинение ей не предъявили. Как сама Татьяна рассказала журналистам, в документе на освобождение написано, что «отпала необходимость содержания под стражей».

О том, как прошли ее дни в СИЗО, Татьяна рассказала в своем фейсбук. Она написала пост о женщинах, с которыми провела это время, и поделилась мыслями о том, как чувствует себя после освобождения. Цитируем. 

«Очень тяжко, но это только начало моей личной трагедии. Всем огромное спасибо за помощь и поддержку — с детьми, собакой, за пельмени и блинчики, сообщения и репосты. Обязательно всем отвечу, просто пока я без компа и не успеваю рассказывать про ситуацию и нашим, и украинским журналистам. 

Изменить мой статус с подозреваемой на обвиняемую можно в одну минуту — и снова закрыть в СИЗО.

Но все равно немного чувствую себя дезертиром — я странным образом вышла, а другие остались там.

Хочу рассказать о моих соседках, с которыми мне очень повезло. [Координатор волонтерской службы правозащитного цента «Весна»] Марфа Рабкова — концентрация самоотверженности и силы воли. После звонка на подъем в шесть утра многие стараются урвать пять минут, понежиться. Маша сосредоточено сразу встает, застилает свою кровать по правилам, меняет одежду и до десяти вечера в перерывах между прогулками, едой и общими делами читает книги и пишет письма. В теперешнюю камеру она попала после 25 марта, которое они отпраздновали всей камерой, вплетя бело-красные цветы из бумаги в волосы и рапортнув на беларуском. 26 всю камеру расформировали. Ни один грамм тела не допускает согласия в обвинениях. И, кстати, Маша похудела примерно на 12 кг за свой срок (ей очень нравится её форма сейчас). Точно никто не знает — весов нет.

[Cоздательница «Пресс-клуба»] Юля Слуцкая. Самая большая тяжесть в камере — отсутствие самореализации. Активный человек, менеджер, который не привык тратить время попусту. Насколько это возможно в сложившихся условиях работает хотя бы над собой — следит за питанием, не пропустила ни одного дня, чтобы сделать физические упражения на пресс, руки, ноги, растяжку, учит польский. Старательно отвечает на письма, пишет отдельно благодарность за каждую посылку.

Тоня Коновалова (работала в штабе Тихановской) — необъявленный лидер камеры. Если в чем-то сомневаемся, задаем вопрос Тоне, слушаем ее команды разобраться с порядком в вещах или общей свалкой еды. А Тоня заботится о нас — всегда пересчитает для раздатчиков, кому дать порцию, кому просто пустую миску. Встает утром и начинает кипятить воду в наших кружках. Она сидит с сентября, муж — с октября, дети с бабушкой уехали. У Тони суд в следующий вторник.

Маша — бывшая студентка Академии искусств, задержана за тг-канал. Красивая, худенькая, принципиальная. Редко улыбается, но очень искренне. Просила передать на волю, что никто не сломлен. С Тоней они сидят вместе полгода и, наверное, останутся подругами на всю жизнь.

Анжелика Борис — человек, который все принимает с благодарностью. Тюрьма — ну, значит буду сидеть, плохой обед — ну, значит пропустим, громко или тихо работает телевизор — не важно. Ей никто и ничего не мешает, она никому не приносит малейших неудобств. Всегда улыбается, всегда в хорошем настроении. Учит желающих польскому — «вечарова порция гувна на бт» (простите, это неточно, я пропускала уроки). На самом деле, она и правда учит польскому, начиная с алфавита. Когда я выходила, они переходили к построению фраз, накопив словарный запас.

Прошлой ночью не могла уснуть до четырех утра — возбуждение, стресс, неизвестность, но еще и мысли, что они там, а я тут. Теперь я знаю твердость матрасов, вкус воды и еды, распорядок и правила перемещения, как выглядят внутренние дворы для прогулки и реснички на окнах. Изо дня в день, месяц за месяцем.

Не волнуйтесь, они держатся. Пожалуйста, держитесь и вы. Не распускайте сопли ради них.

Еще раз всем спасибо за поддержку. Простое человеческое. Помощь, к сожалению, мне еще понадобится». 

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter
16 апреля

У телеведущего Дениса Дудинского есть своя рубрика #денискины_рассказки. И рассказы эти часто очень трогательные – собственно, сегодня мы публикуем один из них. Это история бездарного капитанства, которое привело к кораблекрушению – но также породило новую жизнь. 

«Корабль с давно выцветшей надписью «Белоруссия» на борту терпел крушение. Это была старая посудина, которая уже 26 лет не знала должного ремонта. В ржавом днище образовалась дыра, украденный некогда в одном из портов керосин закончился, двигатели заглохли, штурвал вышел из строя и капитан орал на команду, приказывая матросам взять вёсла и грести. Он пытался убедить всех, что винт, двигатель и керосин совсем не нужны для благополучного плавания; что только вёслами и можно развить невиданную скорость и достичь благословенного берега. 

Матросы потели, выбивались из сил, но гребли – каждый в свою сторону, так как точных координат конечной точки маршрута не знал никто. Если кто-то возмущался или выказывал недовольство абсурдными приказами и идеями – его просто выбрасывали за борт. 

Капитан иногда выходил на капитанский мостик и истерично отдавал распоряжения: поменять местами боцмана и старпома, перекрасить трубу, выбросить за борт кока. Кричал что-то про вражеские подводные лодки, которые хотят потопить судно, о страшных акулах, которые якобы отгрызли якорь, о жестоких пиратах, которые жаждут захватить корабль, а всю команду и пассажиров продать в рабство. В конце концов он назначил себя Адмиралом, сам себе вручил орден «За героические заслуги», закрылся в своей каюте и принялся рассовывать по карманам казённое серебро, пачки общественных денег и даже объедки, которые остались от вчерашнего банкета. После чего забился под кровать и стал бубнить что-то о бунте на корабле... 

В какой-то момент пассажиры даже сами ринулись спасать корабль: кто-то занялся винтом, кто-то побежал ремонтировать штурвал, кто-то метнулся в радиорубку, чтобы отправить сигнал СОС. Но капитан, обозвав пассажиров крысами, приказал запереть их всех на нижней палубе, чтобы «не мешали осуществлению системы проведения процесса конструктивной организации спасательных мероприятий в рамках корабельного устава». 

В конце концов, потеряв последнюю надежду на спасение судна, пассажиры сами спустили шлюпки на воду, дружно налегли на вёсла и поплыли подальше от неминуемого краха, оставив корабль истеричному капитану и его сумасшедшей команде.

Люди в спасательных шлюпках с почтительного расстояния наблюдали, как тонул корабль. Корпус судна уже давно ушёл под воду – торчали только мачты и труба. В воде, захлёбываясь в набегающих волнах, барахтались те, кто ещё совсем недавно прославлял капитана, его курс, нахваливал корабль и обливал грязью пассажиров. Капитан, взобравшись на одну из мачт, отбивался веслом от тех некогда преданных членов команды, которые ещё не утонули и из последних сил пытались ухватиться за пока ещё торчащие над водой части корабля в надежде спастись; он продолжал кричать вслед людям в шлюпках, что они предатели, обвинял их, запугивал, угрожал... Но очень скоро и мачта вместе с капитаном и потрёпанным красно-зеленым флагом ушла под воду.

Люди в шлюпках посреди океана подбадривали друг друга, поддерживали ослабевших, делились водой и пищей, перевязывали раненых. Вставало солнце.

Вскоре на горизонте в первых лучах рассвета появился лайнер, на белом борту которого рассветной полосой отражалось красное солнце. Спасение было близко, оставалось чуть-чуть сильнее налечь на вёсла. Начинался новый день».

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter