«Тебя никто не будет любить сильнее, чем я». Пост дня о домашнем насилии, которое принято не замечать

Боль • Анна Трубачёва

«Мне казалось, раз не бьёт, то всё поправимо, всё непременно станет лучше – надо только разобраться, поработать над собой, измениться, осознать, что «я недостойна ни его, ни детей, ни жизни». Анна Трубачёва – журналист и фотомодель, ныне обосновавшаяся в Нью-Йорке, написала пост о насилии, которое распознать не так просто, но необходимо. KYKY публикует эту историю и напоминает: в Беларуси работает объединение «Радислава», которое помогает женщинам, пострадавшим от домашнего насилия, в адвокатировании и психотерапии, даёт убежище и учит самообороне. Экстренный телефон «Убежища» – 8 029 610 83 55. Более подробная информация о помощи и волонтёрстве есть на сайте «Радиславы».

Сегодня с утра мне позвонила беларуская журналистка, чтобы взять комментарий. На второй минуте нашей беседы рядом с ней заплакал грудной ребенок, и сразу же на него страшно заорал мужчина – вероятно, муж журналистки. Меня словно парализовало, и какое-то время, ничего не понимая, я не могла говорить – вспомнила совершенно идентичные ситуации. А вчера я увидела в сети фотосессию, которую публикую с важными признаниями. Надеюсь, кому-то поможет – поэтому и публикую, – не поплакаться: к счастью, для меня ужасная история осталась позади.

Эти фразы и слова – они страшнее кулака. Я ни в коем случае не умаляю боли и страданий женщин, перенесших и живущих в ужасе физического насилия, и, хотя мой бывший супруг всего лишь дважды позволил себе продемонстрировать силовое превосходство мужа над женой (уроки «молчание – золото» и «даже и не думай о том, чтобы дать сдачи»), истинным открытием для меня стало то, что насилие может принимать совершенно разные формы, порой еще опаснее, глубиннее тех, что проявлены синяками и кровью. Еще раз: не сравниваю, и избиения «легки» лишь только тем, что они видимы, распознаваемы, более слышимы в ватном ужасе и депрессии пространства отношений абьюзер-жертва.

Как журналист и гражданский активист, годами ранее я записала не одну беседу с избитыми женщинами, я помогала фондам публикациями и текстами, активно говорила о домашнем насилии, и еще ранее, работая с уголовным розыском, видела «места преступления». Казалось, была предельно знакома, но умудрилась сама увязнуть так, что пришлось почти год восстанавливаться, когда восемь лет брака остались позади – слава небесам и моим спасителям: к тому моменту я тихо умирала, увязла так сильно, что без посторонней физической помощи, без предоставленного приюта и заботы уже не ушла бы сама, не писала бы этого сегодня (дорогие мои, Маша и Митя, я бесконечно вам признательна за спасение меня и детей).

Так вот еще тогда, в Беларуси, слушая рассказы женщин, глядя в их, полные отчаяния и усталости глаза, я не видела себя, я не подозревала, что живу в том же, что и они, мире.

Мне казалось, раз не бьет, то все поправимо, все непременно станет лучше – надо только разобраться, поработать над собой, «начать с себя», измениться, «осознать, что во всем исключительно моя вина», что «я во всем виновата», «провоцирую его», «не достаточно вдохновляю», «недоженщина», «недомать», «недохозяйка», «ничтожество», «чудовище», «недостойна ни его, ни детей, ни жизни», «лучше умереть и не мешать им быть счастливыми»...

Я врала себе, сосредотачивалась на светлых мгновениях, собирала красивые фотографии (помню, убегая от мужа, я копировала себе с общего компьютера детские фото: разбирая их, ужаснулась мысли, что за каждым снимком стоял скандал, ссора, слезы, детские просьбы «не ссориться» – я просто предпочитала не помнить этого, закрывала предысторию каждого снимка восхитительной иллюзией прекрасного семейства), я прощала и надеялась на то, что станет лучше, я все глубже уходила в себя и в фальшивые фотоснимки. Я была годной и удобной частью общества, пронизаного жестокостью. Общества, где насилие считается традицией и нормой, где детей «физически наказывают» с детства, далее под молчание и при соучастии учителей бьют и унижают в школах, где государство – главный абьюзер и оплот несправедливости и предательства. Я думала, что у нас все прекрасно.

А нужно было бежать. Причем в самом начале, еще десять лет назад, когда на втором месяце совместной жизни мужчина позволял себе дико орать, унижать, оскорблять, управляя машиной на скорости выше 120 км\час, лупить по тормозам, рискуя жизнями всех, кто вокруг, на шоссе, и теми, кто в машине, включая девятимесячного ребенка на заднем сидении, который столько раз просыпался от шума скандалов, криков, моего плача… Занятно, но семья моего бывшего мужа всерьез считает, что это я сделала его кришнаитом, а после довела до того состояния психического нездоровья, в котором он сегодня свято пребывает – моей ошибкой был рьяный план «помочь нам стать лучше и взрослее»: да, 10 лет назад я настояла на необходимости пройти семейную терапию, посещать психологов, лекции по семейному счастью и личному росту – на одной из таких лекций (заезжий оратор, как выяснилось, активист общества сознания Кришны, или как там вся эта богадельня правильно называется?), Саша встретил идеально подходящую ему жизненную философию, принял ее и извратил до неописуемо уродливых раскладов, выдаваемых мне, как истинных и богоугодных.

Я публикую эту фотосессию из-за подписей к снимкам. Если бы несколько лет назад, я увидела их, возможно, осознала бы, что эти фразы таят в себе самое страшное насилие, что надо бежать – и чем скорее, тем лучше. Я ежедневно слышала все эти:

- «Неблагодарная»;
- «Это все ради нас»;
- «Я спасаю нашу семью, а ты противишься»;
- «Ты сама виновата в том, как мы живем»;
- «Ты не вдохновляешь меня достаточно, чтобы я работал»;
- «Ты выбираешь слышать меня так, как слышишь и видеть все так, как видишь»;
- «Смотри, до чего ты все довела»;
- «Ты исправишься, дорогая, я верю»;
- «Тебе сейчас плохо, из тебя выходит все дерьмо, но ты станешь лучше, милая»;

- «Я люблю тебя даже такой (злой, неблагодарной, уродливой, глупенькой), какая ты есть сейчас, но ты осознаешь однажды, что я прав»;

- «Я настаиваю на том, что тебе нельзя работать – это противоестественно, хотя ты пока этого не понимаешь: ты должна довериться и покориться мне»;
- «Если ты не доверяешь мне, уходи и делай все сама»;
- «Если тебе не нравится, сколько я зарабатываю – иди работай сама, и сама содержи себя и детей»;
- «У мужчины нет детей. Дети есть у женщины, у мужчины есть долг перед богом заботиться о женщине, у которой есть дети»;
- «Я приношу в дом ровно столько денег, сколько бог посылает тебе, милая. Это твои деньги, я призван их забрать, не ты. Ты должна верить в меня»;
- «Ты не веришь в меня и поэтому я не считаю нужным работать. Ты не достаточно хочешь, чтобы я забрал положенные нашей семье деньги»;
- «Ты виновата в том, что мы едим картофельную шелуху, ты пока не понимаешь того, как работает вселенная, но я тебя люблю и такой»;
- «Пей, дорогая, ты очень напряжена»;
- «Пойдемте дети, вашей маме плохо, но она поправится»;
- «Дети, не трогайте маму – мы ей мешаем»;
«Ваша мама немного чудовище сегодня, но какое миленькое, правда? Она присоединится к нам, когда посветлеет»...

Чудовищно, мерзко, ужасно, отвратительно. Ежедневно я благодарю небеса, весь божественный пантеон за то, что я смогла вырваться из этого ада. Я много работаю сейчас и одна ращу детей, что непросто, но, клянусь, счастливее, здоровее и целостнее, ближе мы с детьми никогда ранее не были. Я надеюсь, мой пост поможет кому-то поверить, что выход и лучшая жизнь есть.

Автор идеи проекта – @bafusha. Спасибо его участникам за столь важную работу.

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

«Если всё будет в порядке». Как я лечила рак в Минске. Часть 4, финальная

Боль • Елена Нестерович

Журналист и редактор «БДГ» Елена Нестерович продолжает делиться с KYKY дневниками своего опыта борьбы с раком. В первой части она описала «получение» диагноза и операцию, во второй – химиотерапию, в третьей – лучевую терапию. Эта четвёртая часть – о выздоровлении и человеке, которому не удалось до него дойти.

Популярное