Александр Бард: «Все националисты — неудачники цифрового мира, низший класс общества»

Места • Даша Матявина, Дмитрий Котешов
«Минск гораздо более интересен, чем вся Беларусь, потому что именно он будет конкурировать с городами типа Стокгольма, Амстердама или Берлина за рабочие места, внимание и креативность», — сказал шведский социолог, музыкант, продюсер и писатель Александр Бард, который был в Минске хэдлайнером бизнес-конференции «Топ-менеджмент». Мы поговорили с Бардом в кулуарах.

KYKY: Какое у вас основное впечатление от Беларуси? Существует огромное множество клише о нашей стране, и какие-то вещи сразу приходят на ум при упоминании Беларуси.

Александр Бард: Ну, клише есть всегда. Я был в Беларуси два раза, первый раз в 1993 году вместе с Army of Lovers (концерт состоялся во Дворце спорта и транслировался по БТ в программе «Акколада» прим. ред.). Поэтому я стараюсь быть правильно информированным и видеть все своими глазами. Тем более, что мне известна история Беларуси. Вообще, есть западная славянская культура, где акцент в основном делается на польской и чешской, и восточная культура — это Россия, соответственно. А Беларусь находится посередине. Язык же ваш лингвистически мне напоминает украинский.

Что касается сегодняшних политических реалий, то мне вполне ясно, почему все так случилось. Я был в Москве в 90-е: в клубах люди употребляли наркотики и веселились до упаду, но каждую неделю кто-то из тех, кого я знал, был убит. Каждый раз, когда мы выступали в Москве, мы видели новую мафию на месте предыдущей — ту, что контролировала клубы. И было ясно, что долго так держаться не может. Ясно, почему Путин стал таким популярным в Росиии, когда пришел к власти: людям нужно было остановить хаос. Конечно, то, что сейчас происходит, — это другой вопрос, но я не хочу вдаваться в детали, это будет слишком политично. В Беларуси есть стабильность, что в общем хорошо, но я хотел бы видеть у вас больше связей с внешним миром. Хотел бы, чтобы люди учили английский и имели возможность разговаривать, иначе вашими друзьями будут лишь те, кто живет в русскоговорящих странах. В России учат английский язык повсеместно, некоторые хотят уехать в Германию или Америке. Некоторые хотят остаться, но вести бизнес с иностранными партнерами.

KYKY: В вашем интервью русскому The Village вы сказали, что Беларусь отсталая страна с низким уровнем экономики из-за ограничения интернета. Тем временем, в стране появляются такие компании, как Wargaming.

А. Б.: Единичный пример хорош, но он ничего не говорит. Я привел бы пример балтийских государств, с правительствами которых я работал. В них когда-то никто не верил: они были малы и неинтересны остальной Европе. Когда я сотрудничал с правительством Эстонии, средний возраст министров был 29 лет. Они крайне сомневались, что с ними будут иметь дело крупные страны. Тогда кто-то предложил: «А что, если мы станем первой страной с бесплатным вай-фаем по всей территории?» Они инвестировали все средства в этот проект, и у них получилось: эстонцы в конце концов придумали скайп, это ведь была эстонская компания. Они создали прецедент для всех балтийских стран, заявили идею о том, что балты могут делать классные вещи. Поэтому одна крупная компания — это хорошо. Надеюсь, что с этого начнется история Беларуси как государства-феномена на цифровой карте мира.

Знаю, что вам, белорусам, хотелось бы этого достичь: у меня в кармане, например, уже лежат три визитки от людей, предлагавших сотрудничество. Я уверен, что если белорусские программисты будут больше сотрудничать с компаниями из Германии и Скандинавии, связь между странами улучшится.

KYKY: Что скажете о растущей игрозависимости в мире? Вы говорили, что зависимость от игр куда опаснее нарко- или алкогольной зависимости.

А. Б.: Все зависимости похожи друг на друга: еда, наркотики, секс или алкоголь. Но все эти вещи не имеют представления о нашем существовании. Например, алкоголь не контролирует нас. Он не запрограммирован на то, чтобы сделать из вас зависимого, это просто химическая формула. Чего не скажешь об индустрии игр. Чувствуете разницу? Но никто особо не критикует положение вещей. Правительства не хотят мешать развитию этой индустрии — эти компании обеспечивают появление рабочих мест. Поэтому я не инвестировал свои средства в эти компании. Напротив, я инвестировал в компанию, которая строит первый реабилитационный центр лечения от игрозависимости. Через десять лет они станут мировой компанией — я уверен в этом. Но, конечно, это трагедия — то, что называют зависимостью от игр.

KYKY: Давайте поговорим о вашей книге про нетократию (называется «Netократия. Новая правящая элита и жизнь после капитализма» прим. ред.). Вы утверждаете, что самореализация — это миф. Однако как мы можем опознать нетократа? По каким признакам его идентифицировать? Стоит ли вешать на себя ярлык: бизнесмен, дизайнер или музыкант?

А. Б.: Нетократы не привязывают себя к конкретному наименованию. Если вы обратите внимание на популярных особ в социальных сетях, фэйсбуке или твиттере, то заметите, что у них всегда несколько ипостасей. А некоторые иронично отказываются даже от одной. Ваша профессия не может кормить вас до окончания дней, вы должны постоянно учиться. Так будет меняться ваша самоидентификация и ваше портфолио. И социальные медиа помогают этим процессам. Таким образом, я не хочу быть чем-то одним, я разный.

KYKY: Это позитивное изменение?

А. Б.: Я не даю ему оценки. Как я уже говорил в заключительной части выступления (на бизнес-конференции «Топ-менеджмент прим. ред.), я не пишу о том, что хорошо, а что плохо. Моя задача описать то, что происходит сейчас. Эти изменения не остановить, как не становить сам интернет, потому что это невозможно. Мы должны адаптироваться. И вот об этом и есть моя книга. Она о стратегии, которой можно воспользоваться в быстро изменяющемся мире.

KYKY: Что же произошло с капиталом? Он не имеет прежней ценности?

Фестиваль Burning Man

А. Б.: Скорее, ценность его вторична. Чтобы привлечь к себе внимание, не нужно обладать капиталом. И люди могут платить вам, пока вы будете привлекать внимание, которое, в свою очередь, может генерировать деньги для них. Сегодня ведь все начинается с сети. Вам нужно что-то разузнать — вы открываете фэйсбук. Хотя такие фестивали, как Burning Man (восьмидневный фестиваль современного искусства, который проходит в штате Невада, в пустыне Блэк-Рок прим. ред.) превращают онлайн-мир в физический. Это интернет-сообщество, которое внезапно приняло физическую форму. Движение растет и распространяется по всему миру. Но все начинается онлайн, даже знакомства и свидания происходят там.

KYKY: Национальность для нетократов, вы считаете, уже не имеет значения. А что вы скажете об ультраправых настроениях в Западной Европе?

А. Б.: Чем больше мы используем интернет и технологии, тем больше мы прислушиваемся к людям со всего мира. Крайние правые в Европе так же, как и радикальные исламисты, просто идут против этого глобального тренда. Все националисты — просто неудачники цифрового мира, низший класс общества. Нетократы не обращают внимание на национальность. Куда больше внимания они уделяют городам. Минск гораздо более интересен, чем вся Беларусь, потому что именно он будет конкурировать с городами типа Стокгольма, Амстердама или Берлина за рабочие места, внимание и креативность. В будущем власть будет сосредоточена в городах, они будут являться политической силой.

KYKY: Давайте поговорим о детях. Нетократы постоянно двигаются вперед, меняют места проживания. Как они могут воспитывать детей, которым нужны постоянный дом, сад, школа?

А. Б.: В Скандинавии, где очень распространены технологии, происходят эксперименты по совмещению онлайн- и оффлайн-мира. Возможно, скоро появятся комьюнити из множества людей, которые смогут воспитывать детей вместе. Ведь люди всегда будут стремиться иметь детей.

Однако старый тип семьи как ячейки более не действителен. Этот тип был искусственно создан в Европе двести лет назад, чтобы мужчина, работающий на заводе, мог поддерживать женщину, воспитывающую дома детей. Это неестественная модель, ведь исторически племенной тип семьи подходит нам больше.

KYKY: Вы сказали, что больше не заинтересованы в том, чтобы делать музыку, писать песни. Это правда?

Группа Gravitonas

А. Б.: Да, я покинул свой последний проект «Gravitonas» около года назад (шведская синтипоп-группа, образованная в 2009 году, в 2010 году подписавшая контракт с Universal Musicприм. ред.) Кристиан Вальберг занял мое место, выглядит он как я, только моложе. Он отличный музыкант и продюсер, так что они неплохо справляются без меня. Например, на прошлой неделе они заняли первое место в чартах Японии. Также они занимаются продюсированием других проектов, в том числе в России. Что до меня, то последний сингл с моим участием вошел в американский хит-парад. Но я сказал: «Стоп»! Я решил прекратить занятия музыкой, чтобы иметь больше времени для путешествий, исследований и написания книг.

KYKY: Во время вашего выступления вы сказали, что ваша следующая книга будет о сексе.

А. Б.: Ну я пошутил! Вообще, я собираюсь подумать над темой год или два. Хотя еще никто не препарировал Фрейда в контексте онлайн: сайты знакомств, к примеру… Пока не знаю, посмотрим. Мне нравится тема, в любом случае, мы подумаем над этим. Если не это, то что-нибудь другое.

Автограф для редакции KYKY

Редакция выражает благодарность компании «Ключевые решения» за организацию интервью.

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Промоутер Алексей Кутузов и художник Роман Романович о самом заманчивом на неделе

Места • Ирина Михно
«Мои друзья занимались сексом на беларускай мове: в постели говорили друг другу белорусские слова, и у них был совершенно другой опыт…» — художник Роман Романович и промоутер Алексей Кутузов (известный как dj I.F.U) рассказали KYKY, куда лучше идти: в бар ДК на Егора Забелова, в Дом Фишера на «Тыдзень беларускай мовы» или в спорт-бар Bristle на русского матерного гения Орлушу.
Популярное